Действие, идущее в супер-камерном пространстве театра – фойе второго этажа – зарождается так, что зрители не сразу понимают, что спектакль-то уже идет. Собираются музыканты камерного оркестра, вокруг контейнера с декорациями колдует рабочий сцены, и только когда с выходной арией является бас Виктор Погудин (доктор Уберто), всем становится ясно – постановка давно началась.
Написанная Джованни Перголези как интермедия к опере-сериа «Горделивый пленник» в 1733-м году, «Служанка-госпожа» исполнялась в антракте между актами основного спектакля, контрастируя с медлительно разворачивающимся действием. Совсем не претендуя на это, она сформировала новый жанр — оперу-буффа, — и ввела моду на комическую оперу, которая процветала в Европе до конца ХIХ века, предъявив миру такие шедевры, как «Дон Паскуале» Доницетти и «Фальстаф» Верди. Бытовые сюжеты и персонажи вместо исторических и мифологических, явная сатирическая направленность против правящих классов, простой и понятный язык, акцент на актерской игре – все оказалось востребованным.
Либретто «Служанки-госпожи» укладывается в один абзац. Доктор Уберто — старый холостяк, проживающий под одной крышей со служанкой Серпиной и лакеем Веспоне. Доктор считает, что Серпина совершенно отбилась от рук и не заботится о нем, поэтому он объявляет, что решил жениться. Серпина полагает, что лучшей жены, чем она, ему не сыскать. Чтобы вызвать ревность хозяина, служанка предъявляет ему своего «жениха», кроатского офицера, а на самом деле — переодетого и загримированного Веспоне. Доктор возмущается («офицер» требует солидное приданое), начинает ревновать и в конце концов дело заканчивается той свадьбой, какую желала Серпина.
Пятидесятиминутная одноактовка «Служанка-госпожа» в пермской версии – это темпераментный поединок двух солистов, – вокальный, драматический, пластический. А поскольку в камерном спектакле граница между сценой и залом размыта, вы сразу оказываетесь в его эпицентре. Первый же выход Ирины Байковой (сопрано) в роли Серпины погружает зрителя в атмосферу классического итальянского семейного скандала, градус которого с каждой сценой повышается. Понятное дело, служанка ведет себя как хозяйка, которой подчиняются все, включая патрона. И даже музыканты оркестра, находящиеся здесь же, на уровне сцены, играют с некоторой оглядкой.
Поскольку опера – комическая, в ней забавно буквально все – оркестр, исполняющий без дирижера, дирижер, играющий на клавесине, протяжные живые речитативы, «немой» персонаж Сергея Костарева (Веспоне), партия которого заключается в красноречивой пантомиме. Громоздкие контейнеры-декорации игриво превращаются в туалетные шкафчики, столики, свадебный стол; репетиция – в готовый спектакль, вздорная служанка – в достойную невесту, слуга-охранник – в «картонного» офицера и обратно. Постоянные перевертыши – основной канон жанра – здесь на каждом шагу.
Но легкость представленного интермеццо обратно пропорциональна довольно сложной партитуре оперы Перголези, требующей от солистов высокой планки исполнения, если говорить о вокальной подвижности и тесситуре. Плюс стремительность действия, речитативы secco в сопровождении клавесина, которые соединяют арии и дуэты; в партии баса — буффонная скороговорка, широкие скачки, «застревание» на нотах и мотивах.
Исполнители довольно уверенно проходят этот извилистый вокальный квест, гипнотизируя публику фонтанирующей игрой и оставляя впечатление искрящегося бурного потока, символизирующего саму театральную жизнь. Спектакль «Служанка-госпожа» начинается вроде бы с репетиции, в закулисье, выплескивается в сценическое пространство, заполняя собой все и поворачиваясь к зрительному залу разными проекциями. По сути, это – гимн любви театру, помогающему пережить-переосмыслить любые времена, которые, как известно, не выбирают.
