Декан геологического факультета ПГНИУ Сергей Блинов в эфире радиостанции «Серебряный дождь Пермь» на 98,9 Fm (18+) рассказал об истории преподавания геологии в Перми, важных геологических открытиях, а также развеял ряд мифов о том, кто такие современные геологи.
– Сергей Михайлович, с чего началось геологическое образование в Пермском университете?
– Оно началось сразу же после открытия университета – с 1916 года, когда приехали профессора, приват-доценты, геологи и сформировались целых две геологических кафедры, а вот геологический факультет появился чуть позже. Он был создан по рекомендации академика Архангельского в 1931 году.
Так что нашему факультету скоро исполняется 95 лет. До юбилея осталось меньше месяца, этому событию посвящено шесть мероприятий, а главное их них состоится 1 апреля. И это не шутка.
Пользуясь случаем, я приглашаю всех студентов, сотрудников, ветеранов и выпускников геологического факультета на праздник, который состоится в Студенческом дворце культуры.
– Геология – это наука, благодаря которой в Пермском крае нашли нефть, соль и другие полезные ископаемые. Давайте напомним, как это произошло?
– Одним из замечательных геологов был в то время профессор Преображенский. Это очень известный в России человек, он даже был министром образования. Его во всех перипетиях гражданской войны не расстреляли, а направили работать в Пермский университет. И он здесь сделал два замечательных открытия.
Во-первых, он открыл Верхнекамское месторождение солей. Это второе в мире месторождение, благодаря которому живет в том числе Пермский край и благодаря которому наша страна не испытывает недостаток в калийных удобрениях. Более того, мы являемся экспортерами по всему миру, ведь калийные удобрения нужны везде.
Во-вторых, когда он изучал месторождение солей, одну из скважин забросил на более чем 100 км на юг – в Верхнечусовские городки. Соли у нас залегают обычно на глубине максимум 300-400 м. Но Преображенский стал бурить глубже и глубже – до тех пор, пока не появился буровой раствор с нефтепродуктами. Вот так была обнаружена первая нефть Волго-Уральской нефтегазоносной провинции. Раньше считалось, что на Урале нефти быть не может, потому что здесь другие геологические условия. Но это первое месторождение привело к тому, что начали ее целенаправленно искать.
Потом появилось второе месторождение. Его тоже открыли наши ученые – заведующий кафедрой профессор Герасимов и профессор Софроницкий. Они бурили скважину в Краснокамске на воду. Такая скважина мелкая, и если Преображенскому удавалось как-то скрывать свои намерения под видом поиска соли, то здесь исследование едва не кончилось печально. Их вызвали на комиссию в Москву, ведь считалось, что вопрос с пермской нефтью решен: больше ее нет, а месторождение, которое нашел Преображенский – исключение.
– И чем закончилась эта история?
– Герасимов и Софроницкий ехали в Москву на самом медленном поезде. И когда они уезжали, они дали команду продолжать бурить, если что – посылать телеграмму. Пока профессор Герасимов собирал на комиссии все шишки от академиков и ученых геологов, тогда еще молодой доцент Софроницкий сидел на почтамте напротив здания, где заседала комиссия. И когда уже фактически было решено, что пермской нефти нет, а вы зря тратите государственные деньги, в зал вбегает доцент Софроницкий с телеграммой и кричит: «Есть, есть пермская нефть!»
– Большинство из нас поверхностно судит о том, чему учат на геологическом факультете. В школах нет предмета геология, и представление о профессии во многом – из фильмов, где геолога сбрасывают с вертолета и кричат: «Пока не найдешь месторождения, не заберем». И если ребенок спросит: «Кто такой геолог?», ему скажут: «Это такой бородатый мужик, он спит в палатке, а еще берет гитару и всю ночь орет песни возле костра». Так кто такие геологи сегодня?
– Для того, чтобы сломать штамп о геологе как человеке, которого бросили в лесу, я езжу по школам и рассказываю современным школьникам о том, что же такое геология сейчас. Конечно, романтика в этой профессии осталась, но ровно в тех объемах, какие нужны лично вам. Но в общем-то экстрим остался в прошлом веке. И в геологии сейчас может найти себя как крепкий и спортивный парень, так и хрупкая девушка.
Геологи работают и в полях, и в степях, и в тундре, и в тайге. И примерно треть наших выпускников как раз стремятся попасть на такую работу – именно потому что это романтика, да и денег за такую работу побольше платят.
Еще примерно треть вообще не выезжает в поля. Мы их называем «синие воротнички» – те, кто работает в лабораториях. Они изучают пробы грунтов, горных пород, минералов, воды и так далее, делают химический, минералогический, гранулометрический и многие другие виды анализов.
Ну и оставшаяся треть – это офисные работники, то есть те ребята, которые сидят за громадными мониторами, занимаются моделированием месторождений полезных ископаемых. К ним стягивается информация и из полей, и из лабораторий. И вот они на конечном этапе составляют отчеты, дают рекомендации: где, что, сколько и как добывать.
– Мы уже обсудили, что в школе предмета геологии нет. Как же дети тогда в геологи попадали?
– Даже в Советском Союзе задумывались о том, почему на геологические факультеты абитуриентов идет гораздо меньше. Потому что об этой специальности практически никто ничего не знает.
Тогда, чтобы решить эту проблему, Министерство геологии решило создать движение юных геологов в стране. И в начале 1970-х годов оно появилось. Стали открывать кружки юных геологов, юношеские геологические партии. Я как раз попал в такую школу, где работала замечательный педагог, заслуженный учитель России Нина Николаевна Еремеева. Она создала второй на тот момент кружок геологии в Пермском крае.
Это мощное юношеское геологическое движение в Пермском крае сохранилось, хотя в 1990-е годы было трудно. Сейчас мы одни из лучших в стране. Буквально недавно, летом 2025 года, состоялась Всероссийская полевая олимпиада юных геологов с международным участием, которая проходила у нас на территории Прикамья, в Усть-Качке. Так вот, одна наша команда заняла первое место, а вторая вошла в десятку из почти полсотни команд не только с различных регионов нашей страны, но и таких стран, как Таджикистан, Казахстан, Узбекистан, Беларусь. Так что мы и сегодня продвигаем геологию среди подрастающего поколения.
– Сейчас попасть на ваш факультет сложно или по-прежнему нет?
– На самом деле очень большой дефицит кадров в геологии. Не хватает выпускников геологических факультетов. Нам дают большое количество бюджетных мест на направление геология – 120. Это, наверное, самый большой прием на одно направление в Перми. То есть нужно все больше и больше специалистов, поэтому и дают все больше бюджетных мест.
Когда я езжу по школам, то рассказываю о всех геологических специальностях, которые у нас есть. Рассказываю, что это очень востребованная профессия. При этом пока у нас не самый высокий проходной балл, и этим стоит пользоваться, ведь он будет повышаться. Во всяком случае, мы над этим работаем.
Геологи нужны везде. Пермь – это Мекка инженерно-геологических и проектно-изыскательских компаний. У нас один из самых больших в стране выпусков гидрогеологов и инженер-геологов, и они все находят работу. Так что обучение у нас – это интересно и перспективно.
