СВО
Год семьи
Социальная поддержка
Инфраструктура
Выборы в Пермском крае
Благоустройство
300 историй Перми
15.06.2024
16+
Культура

Александр Грузберг: Даже Майна Рида надо переводить заново

Александр Грузберг: Даже Майна Рида надо переводить заново
В среднем Александр Грузберг переводит половину авторского листа в день. Фото: автор текста
  1. Культура
Без малого 70 лет назад, в июле 1954 года, вышло из печати первое английское издание «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкина (6+). Три части легендарного фэнтези были изданы в Великобритании 29 июля 1954 года, 11 ноября 1954 года и 20 октября 1955 года. Полный русский перевод без сокращений и излишних стилистических адаптаций появился лишь в конце 1970-х годов. Он был подготовлен Александром Грузбергом, пермским лингвистом и переводчиком-любителем, который впоследствии стал одним из наиболее популярных авторов советского самиздата.

В преддверии 45-летия со дня появления первой рукописи перевода мы встретились с Александром Абрамовичем и поговорили о специфике русской переводной литературы и рабочих буднях переводчика.

Властелин колец

– Александр Абрамович, ваша домашняя библиотека впечатляет, сколько здесь книг?

– Сложно сказать точно, но 12 лет назад, до переезда, их было около 15 тысяч, я вел каталог. Часть книг мы раздали и подарили, но они все равно продолжают прибывать, поэтому их количество, полагаю, примерно такое же. Недавно, например, мне пришла посылка из 10 томов – издания моих переводов, так называемые авторские экземпляры. Их целый стеллаж. Когда-то был и отдельный стеллаж с различными словарями и справочниками, которые теперь не нужны, – все есть в интернете. Работа переводчика сейчас стала более сидячей и менее механической. Раньше переводы занимали гораздо больше времени, я писал их от руки, в том числе и перевод «Властелина колец». Это была огромная папка с листами в клеточку, исписанными с обеих сторон, – разборчивым почерком. Эту рукопись мы передали в архив.

– Ваш перевод произведения Толкина называют каноническим. В частности, американский исследователь Марк Хукер в книге «Толкин русскими глазами» (12+) также отмечает близость вашего текста к языку оригинала. При этом вы не считаете себя профессиональным переводчиком. Почему?

– Да, у меня есть эта книга Хукера. Возможно, все дело в том, что я не стараюсь привносить ничего от себя, а перевожу лишь то, что написано автором. Буквально, если Толкин написал «Boromir smiles», то я переведу это просто: «Боромир улыбнулся», – без додумываний и лишних слов. И да, действительно, я не считаю себя профессиональным переводчиком, я никогда этому не учился (А. А. Грузберг окончил историко-филологический факультет пермского университета по специальности «Филолог. Преподаватель русского языка и литературы». – Прим. ред.), но как будто бы у меня это получается. Начиналось это как хобби, я переводил для своих детей, можно сказать, они первыми в Советском Союзе прочитали «Властелина колец». Я 20 лет работал в стол, у меня и мысли не было, что это станет моей работой. А потом – волей случая – меня начали издавать. И до сих пор много издают.

– У вашего «случая» ведь есть имя, верно?

– Раис Зарипов – так звали человека, благодаря которому я стал переводчиком. Примерно в 1970 году на вещевом рынке был особый уголок, где собирались книжники, там происходил обмен, и что важно, он должен был быть равноценным. Приносишь портфель книг и спрашиваешь: «На что меняете? А кто фантастикой интересуется?» И вот там я впервые увидел Раиса. Маленький такой человек с горбом. Он работал сварщиком на одном из пермских заводов и был страстным любителем книг, особенно фантастики. Однажды он принес книжку Берроуза (Эдгар Райс Берроуз – американский писатель, автор серии романов о Тарзане. – Прим. ред.). Книга была на английском языке – не «Тарзан» (6+), а другое произведение – и он спросил, смогу ли я ее перевести. «Да, – говорю, – попробую». И мне понравилось.

Я начал много переводить, а этот Раис перепечатывал переводы и отправлял их в Ленинград. Так я попал в самиздат и стал одним из самых печатаемых авторов – благодаря Раису и его любви к книгам. К сожалению, он очень рано умер, потому что был занят на вредном производстве и подорвал свое здоровье. Но у меня остался его портрет, который я подарил Музею научной фантастики (Ивердон-ле-Бен, Швейцария. – Прим. ред.) вместе с несколькими самиздатовскими книгами Стругацких, которые в СССР были запрещены. Так что имя Раиса вписано в мировую историю фантастики. Ну и в мою личную историю, конечно, тоже. Вообще я очень часто размышляю о так называемых случайностях. Их вклад можно оценить только по прошествии времени.

Неправовые авторы

– Продолжая тему неслучайных случайностей, расскажите, пожалуйста, над чем вы работаете сейчас?

– Можно сказать, над тем же – перевожу произведения англоязычных авторов, с которыми русский читатель еще не знаком.

– А таких много?

– Конечно! Говоря на издательском жаргоне, все авторы делятся на правовых и неправовых. С первыми работать сложнее, у них есть правообладатель, и это требует от издательства вложений. А неправовые – те, что умерли более 70 лет назад, их произведения можно свободно издавать. Мои издатели просят меня искать хороших неправовых авторов, желательно не изданных ранее. Например, Генри Бэтфорд Джонс (его текст у меня прямо сейчас на экране) – прекрасный плодовитый писатель, создал более 200 романов, 200 повестей и 800 рассказов. Фантастика, детективы, приключения – это такое качественное чтиво; автора называли королем пульпа (англ. pulp – чтиво). И при этом у него нет ни строчки на русском языке. Я перевел один его роман и отправил издателю, он позвонил мне через два месяца: «Какую свинью вы мне подложили! Я вечером решил посмотреть текст и смог оторваться от него только в 6 утра!»

Еще один интересный автор, классик англоязычной литературы XX века в жанре приключений и фантастики, который также ранее не издавался на русском, – Арнольд Беннет, вскоре выйдет его шеститомник. Или американский писатель Артур Лео Загат. Много интересного материала и у хорошо известных авторов. Допустим, Лаймена Фрэнка Баума большинство русских читателей знают как автора «Волшебной страны Оз» (6+), ей он посвятил целых 17 книг, а между тем у него много и других произведений, которых до сих пор не было на русском языке. Я перевел 27 его небольших остросюжетных романов для подростков, которые сейчас иллюстрируют и готовят к изданию. У известного фантаста Пола Андерсона множество книг осталось без перевода, над ними я тоже работал, и сейчас выходит 20-томное собрание его сочинений. Отдельный пласт – произведения, изданные в советское время; многие тексты вызывают у издателей и переводчиков вопросы.

Сейчас переводчик работает над романом о моряках. Фото: автор текста
Сейчас переводчик работает над романом о моряках. Фото: автор текста

Исправлено цензурой

– Цензура чрезмерно «причесала» оригинальные тексты?

– Не просто причесала, а выстригла из некоторых произведений целые куски и сюжетные линии. Практически нет текстов, которые бы не были изменены, некоторые сокращены на треть! Взять, к примеру, сборник повестей «Патруль времени» (6+) уже упомянутого Андерсона. Главный герой собирается вернуться в прошлое и размышляет, кого убить во имя счастливого будущего – Гитлера или Сталина. Разумеется, в русском издании ничего подобного нет. Мне доводилось переводить заново книгу известного у нас в стране доктора Спока – и там тоже множество сокращений. Все, что связано с религиозным и сексуальным воспитанием, было попросту выброшено из текста.

Текст «Триумфальной арки» (16+) Эриха Марии Ремарка понес значительные потери при переводе на русский. Главный герой – еврей, которому удалось сбежать из фашистской Германии, – знакомится в Париже с русским офицером, бывшим полковником царской армии. У них похожая судьба: у первого семья погибла в концлагере, у второго – от рук чекистов. И вот они встречают убийц своих родных, немца и русского, которые работают в посольствах. Вся эта большая сюжетная линия была вычеркнута, советскому читателю ее не дали увидеть. Ремарк, узнав это, потребовал, чтобы его книги перестали выходить в СССР, но его, конечно, никто не послушал. Одним словом, все, что не переиздавалось, нужно переводить заново. Даже Майна Рида!

– Корешки этих книг всем хорошо известны, они были в каждой домашней библиотеке. Но ведь это еще не советские переводы?

– Да, они были сделаны раньше, в конце XIX века. Но тут проблема в том, что их переводили не с языка оригинала, английского, на котором в то время в России мало кто говорил, а с французского. То есть это перевод перевода. Именно поэтому у героев французские имена и фамилии. Я работал над некоторыми книгами по просьбе издательства и был потрясен, насколько знакомый нам текст отличается от оригинала! Даже в самых известных произведениях много сокращений – из «Всадника без головы» (12+) выкинуто 15 процентов, а из некоторых других и вовсе треть. Вообще, Майн Рид писатель романтического направления, у него обязательно есть любовная линия, размышления о душе и о боге, но при переводе нещадно выбрасывалось все, кроме пиф-паф и экшна. Неприлично большие сокращения. И это касается почти всех его книг.

Борьба добра со злом

– Учитывая, что Майн Рид написал свыше 60 крупных произведений, у переводчиков – непочатый край работы только с его текстами. А сколько времени занимает перевод, допустим, романа? В каком режиме вам приходится работать?

– Это очень зависит от материала. Если бы я переводил Джойса (имеется в виду Джеймс Джойс, автор романа «Улисс» (16+). – Прим. ред.), то это было бы две строчки в день, не больше. Наверно, поэтому я и не берусь переводить Джойса и Шекспира. В основном я перевожу фантастику и детективы, но и тут бывает непросто. Сейчас работаю над романом, в котором много морского жаргона, а нужно все перевести на литературный язык, подобрать правильные эквиваленты.

В среднем я перевожу половину авторского листа в день (авторский лист – 16 печатных страниц, или 40 тысяч печатных знаков. – Прим. ред.). Небольшие романы укладываются в объем шести-семи таких листов. Привычный режим я сейчас выдерживаю с трудом, но раньше всегда садился за переводы около 7 утра и работал до 6 вечера – без выходных, праздников и перерывов.

– Случаются ли у вас профессиональные коллапсы, когда перевод – ну просто не идет? Что вы делаете в таких ситуациях?

– Да, такое бывает. Нужно просто отложить текст и дать ему вызреть. Решение придет. Иногда советуюсь с друзьями, они тоже подсказывают. Ошибки и промахи случаются у всех, я спокойно к ним отношусь, как к естественной части процесса.

– В этом году вашему главному переводу – и вы сами подтверждаете важность этой книги в своей жизни – исполняется 45 лет. Планируете ли вы праздновать день рождения легендарной рукописи?

– На самом деле на этот год пришлись сразу две даты, еще и 70-летие самого романа, исходного текста. И сейчас Константин Пирожков, журналист и поклонник Толкина, готовит к изданию большой буклет, посвященный этим двум событиям. В нем будут фотографии рукописи и другие материалы. Но точной даты выхода пока не смогу назвать.

– Спустя такой значительный отрезок времени, за которое «Властелин колец» был многократно переосмыслен и интерпретирован, в том числе кинематографом, как бы вы определили главный смысл этого произведения?

– Я бы сказал, что это роман о вечной борьбе добра и зла, которые не могут существовать друг без друга. И вставая на путь борьбы со злом, нужно понимать, что ты неизбежно в ней что-то теряешь и меняешься сам. Раньше бы я сказал, что обязательно нужно бороться. Но сейчас я думаю, что нужно быть осторожным, вдумчивым и не бросаться сломя голову в эту борьбу. Думать о цене, которую придется за это заплатить. О своих близких, которые не должны пострадать.


Александр Грузберг (86 лет) – советский и российский переводчик, лингвист, кандидат филологических наук. Автор первого перевода на русский язык трилогии Дж. Р. Р. Толкина «Властелин колец», а также переводов А. Азимова, П. Андерсона, Э. Берроуза, Г. Гаррисона, К. Саймака, М. Рида, П. Брэг­га, Б. Спока.

С 1962 по 2015 годы – преподаватель русского языка, доцент кафедры методики начального образования в Пермском пединституте.

В 1970–1980-е годы – один из самых авторитетных пермских библиофилов, собиратель частной библиотеки, которой пользовалась творческая элита города.