СВО
Год семьи
Социальная поддержка
Инфраструктура
Выборы в Пермском крае
Благоустройство
300 историй Перми
13.06.2024
16+
Культура

300 историй Перми: Проездом через Пермь

300 историй Перми: Проездом через Пермь
В этом доме два столетия назад жил Михаил Сперанский. Фото: Александр Давыдов
  1. Культура
В Перми за всю ее историю побывали многие известные персоны – ученые, государственные деятели, представители династии Романовых, писатели и поэты. Некоторые из них оставили воспоминания о городе, присутствие других стало легендой для самой Перми. Вспомним самые интересные визиты в истории города.

Ссылка госсекретаря

23 сентября 1812 года в Пермь прибыл в ссылку государственный секретарь М. М. Сперанский (1772–1839).

Тот самый сановник Михаил Михайлович Сперанский, ближайший сподвижник императора Александра I, про которого Наполеон сказал: «Не угодно ли вам обменять этого человека на одно из моих королевств?» Не получив желаемого, Наполеон наградил Сперанского золотой табакеркой, усыпанной бриллиантами, за вклад в проведение переговоров императоров. Не исключено, что именно это – как только началась война с французами – повлекло опалу чиновника.

Сперанский провел в ссылке в Перми два года, вплоть до окончания войны, а затем был вновь призван на государственную службу. Пребывание в провинции для деятельного человека стало сущим наказанием, хотя Сперанского и поселили на верхнем этаже лучшего каменного дома города (нынешний адрес – ул. 25 Октября, 1).

В передней располагалась охрана, без предупреждений ссыльного навещал городничий.

Михаилу Михайловичу удалось завести в Перми друзей. Среди них был купец Дмитрий Емельянович Смышляев, который ссудил Сперанского кругленькой суммой в 5 тысяч рублей. Когда Сперанский был освобожден, он сказал своим друзьям на прощанье: «Если со временем я буду счастлив, то и вы будете счастливы». Вернувшись к власти, Сперанский не забыл Смышляева, но тот отказался от выгодного предложения.

В ссылке Михаил Михайлович весь ушел в чтение. В семинарской библиотеке не осталось ни одной книги, которой бы он не прочитал. И продолжал готовить государственные реформы. Из Перми были отосланы два письма императору. Сперанский вновь посетил Пермь, уже будучи генерал-губернатором Сибири. Бронзовый бюст государственного деятеля в 2016 году установлен перед 5-м корпусом Пермского университета, где расположены юридический факультет и музей юстиции Прикамья.

Сатирик на каникулах

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826–1889) провел в Перми новогодние каникулы в 1855 году. Остановился он в доме по улице Вознесенской, 37 (ныне Луначарского). В качестве старшего чиновника особых поручений Михаил Евграфович вел засекреченное следственное дело, касающееся старообрядцев, коих немало проживало в Прикамье. Здесь им не столько покровительствовали, сколько не преследовали.

Миссия Салтыкова-Щедрина носила политический характер. Раскольников преследовали не только за веру, их подозревали в организации бунтов. Например, секта бегунов проповедовала «не жить на одном месте и барам не принадлежать», а секта неплательщиков отказывалась платить подати.

В связи с расследованием Салтыков объехал районы губернии, где традиционно проживали старообрядцы – Ильинское, Суксун, Осу, Пож­ву, Соликамск, Усолье. Собранный им натуралистический материал нашел отражение в рассказах «Старец», «Матушка Мария Кузьмовна» и пьесе «Смерть Пазухина» (12+). В «Губернских очерках» (12+) немало упоминаний о пермских реалиях. Через год, в декабре 1855 года, Салтыков-Щедрин сдал в канцелярию вятского губернатора восьмитомное дело о раскольниках.

Интересно, что свое расследование писатель проводил, находясь в ссылке в Вятке за один из своих сатирических рассказов, что не мешало ему получать и исполнять важные поручения.

Визит императора

Александр I (1777–1825) стал единственным российским императором, удостоившим Пермь своего визита. Он въехал в город по Сибирскому тракту в сентябре 1824 года. К приезду императора Пермь готовилась заранее. Улицы по маршруту движения высокого гостя были усеяны народом, встречавшие громогласно кричали «ура». Все строения по пути следования были обновлены, площади и улицы очищены, устроены деревянные тротуары. Говорят, что для этого вынесли полы из домов горожан. По проекту архитектора Свиязева соорудили обелиски Казанской и Сибирской застав, возвели ротонду.

Государь сначала остановился в доме архитектора для короткого отдыха и переодевания. А затем последовал во «дворец» – так стали именовать устроенное для него помещение в здании Казенной палаты, где ныне располагаются мэрия и гордума. По случаю приезда высокого гостя был проведен парад местного батальона. Государь посетил Свято-Преображенский кафедральный собор, принял в своих покоях епископа, чиновников, купцов и губернатора К. Я. Тюфяева. Последний был «осчастливлен изъявлением Высочайшего удовольствия на счет устройства дорог, коим подобных нигде не найдено».

Император изредка выходил на балкон и раскланивался с ликующим народом. Люди не расходились, разводя по ночам костры. В знак любви и уважения пермяки поднесли Его Величеству огромного живого осетра в лодке, наполненной водой.

Государь посетил также городскую больницу и военный госпиталь. Отведал обед в школе кантонистов, побывал в Воспитательном доме, где был встречен шестью маленькими девочками. Навестил содержащихся под стражей, которых расспросил. Некоторым даже были даны послабления. Александр I побывал на Мотовилихинском казенном медеплавильном заводе, где пожаловал мастеровым 1200 рублей на всех.

По итогам визита городу выдали беспроцентную ссуду в 20 тысяч рублей, многим были розданы денежные пособия.

Экспедиция Менделеева

Летом 1899 года в Перми побывала комиссия по изучению кризисного состояния уральской промышленности, созданная по инициативе и под руководством 65-летнего Дмитрия Ивановича Менделеева (1834–1907). Накануне ученый обратился к заводчикам Урала за содействием. В результате было получено приглашение от Юго-Камского, Нытвенского, Кизеловского и других уральских предприятий. В Перми Менделееву дали специальный вагон, экспедиция двигалась по железной дороге, по рекам и на лошадях. По словам Менделеева, «нас послали на Урал, между прочим, для определения причин, по которым железо не дешевеет на Урале».

Про Пермь Дмитрий Иванович написал следующее: «Город не описываю, потому что его знают, вероятно, многие. Скажу только, что с реки он очень красив, а внутри, сколько успел видеть, чист, с широкими улицами и многими прекрасными домами. Вообще же в те сутки, которые мы провели в Перми, мне пришлось узнать такое количество просвещеннейших местных деятелей, не по книжкам, а самостоятельно вникших в тонкости экономических отношений края и страны, что я не только не встречал ни разу ничего подобного в столь краткий срок, но, признаюсь, никак и не ожидал когда-либо встретить».

В 1900 году по результатам экспедиции был издан труд «Уральская железная промышленность» (12+) под общей редакцией Менделеева. Выводы были неутешительны: находящиеся под покровительством правительства монополисты тормозят промышленное развитие края, чинятся помехи зарождению малых предприятий, недостаточно учебных заведений для горного и металлургического образования, назрела потребность в местном политехническом инсти¬туте.

Стоит подчеркнуть, что Д. И. Менделеев, несмотря на почтенный возраст и болезни, ехал на Урал не столько по должности, сколько по патриотическому велению сердца – во имя будущего России. Его рекомендации со временем были воплощены в жизнь.

Бытописатель-путешественник

Автор путевых очерков Василий Иванович Немирович-Данченко (1844–1936) побывал в Пермской губернии в 1876 году и впоследствии составил книгу «Кама и Урал» (12+), состоящую из 66 главок. Писателя, старшего брата известного театрального деятеля Владимира Немировича-Данченко, всегда привлекали странствия. Он побывал в Испании, на Кольском полуострове, на Балканах. В своих книгах он пространно описывает все, что видел, слышал, пробовал и чувствовал. А также приводит разговоры с местными жителями.

Вот одна из таких встреч на набережной Камы: «У нас весело, коли кто умеет. Недавно купец один замуж дочь отдавал; что ж бы вы думали, свадьбу-то ведь три месяца праздновали. Сначала сами пили, потом извозчиков стали поить, надоело – давай прохожих ловить. Кого поймаем – поить. Всю Пермь споили».

Нельзя сказать, что в 12-й главе, посвященной Перми, сохранилось хоть одно теплое слово по поводу горожан. В целом книга дает подробности быта рабочего люда. Например, классификацию рабочих профессий на соляных копях с описанием их заработной платы и тяжелых условий труда: унимальщики, чренщики, каменщики, повара, подварки. Отдельного восхищения автора удостоился Кунгур.

«Одного перечисления фирм его довольно, чтобы получить некоторое понятие о значении Кунгура в Пермской губернии. Вот главнейшие из них: Кузнецов, отправляющий ежегодно за границу сала на 10 миллионов рублей. Губкин, занимающийся чайною торговлею с 6-миллионным оборотом». Писатель восклицает: «По моему мнению, это один из самых красивых городов нашего востока, да и из самых благоустроенных».

Ямы на Сибирском тракте

Автор знаменитого трактата «Жизнь животных» (12+), изданной на всех языках мира, Альфред Эдмундович Брем дважды побывал в Перми в 1876 году во время экспедиции в Западную Сибирь. Общество немецких северо-полярных путешествий, в котором он состоял, совершало поездку в Сибирь с целью естественно-исторического исследования. Большую часть стоимости экспедиции оплатил знаменитый иркутский промышленник Сибиряков. Ну а по дороге в Сибирь мимо Перми не проедешь.

В своих воспоминаниях Брем жалуется на состояние Сибирского тракта: «Беспрерывные толчки отдавались во всем теле». Описывает и встречающиеся на пути обозы: «Длинный ряд телег, иногда до сотни и более, каждая с фонарем, представлял оригинальную картину. У передней лошади обоза на дуге был приделан образ». И добавляет, что не успел рассмотреть, какой святой является «патроном» возчиков.

На обратном пути из Сибири немецкий зоолог в окрестностях Перми поохотился на тетеревов, участвовал в охоте с чучелом – это когда охотник прячется в шалаше, выставляя чучело утки на длинной веревке в качестве приманки. Всемирно известный зоолог тоже оставил о себе яркие воспоминания. Вот таким его увидели сопровождающие: «Брем – это здоровенный, лет сорока семи, немчура с прямыми, зачесанными назад как у молодого дьячка волосами, остриженными в кружок, и с огромным, необыкновенной величины носом; живой энергичный, шутник и балагур, хоть вообще держит себя весьма свободно и с весом».

Первые Сказки Грина

Для будущего писателя Александра Степановича Грина (1880–1932) новый век начался с путешествия в Пермь. Побродив на юге, на Черном и Каспийском морях, 19 летний юноша отправился на Урал в феврале 1900 года: «Там я мечтал разыскать клад, найти самородок пуда в полтора».

Для начала Грин приехал в Пермь с письмом от своего отца Гриневского, ссыльного поляка, к другому такому же. Валерий Ковальский был владельцем огромного «Колбасного магазина» на Сибирской с зеркальными стеклами и мраморными прилавками. Хозяин помог Саше: дал денег, три фунта колбасы и записку в железнодорожное депо с просьбой устроить на работу. Юноша часто наведывался в магазин Ковальского за «колбасными обрезками».

В дальнейшем Грин сменил немало рабочих мест, это был тяжелый и малооплачиваемый труд. Тем не менее именно в наших краях будущий писатель обрел свое призвание. Неграмотный лесоруб Илья просил Грина рассказывать сказки. Когда все истории закончились, Александр начал импровизировать. Так и обнаружилась способность к сочинительству.

Александр Грин – автор четырехсот произведений. О своей молодости он написал в сборнике автобиографических очерков «На суше и на море» (12+). Памятник безудержному мечтателю установлен в Прикамье, на берегу реки Архиповки в Этнографическом парке истории реки Чусовой. Волны речушки в разлив подступают к ногам гранитного Грина, всегда мечтавшего о морских приключениях.

Августейшие особы

Летом 1914 года, накануне Первой мировой войны, состоялся визит в Пермскую губернию Великой княгини Елизаветы Федоровны (1864–1918). Ее сопровождала сестра принцесса Виктория Баттенбергская. Елизавета Федоровна была вдовой московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича и родной сестрой императрицы Александры Фёдоровны. После семи лет жизни в России она перешла из лютеранства в православие. А после убийства супруга террористами стала основательницей Марфо-Мариинской обители в Москве, где и поселилась. Всю оставшуюся жизнь августейшая особа посвятила заботе о нуждающихся и оказании им духовно-просветительской и медицинской помощи.

Великая княгиня прибыла в Пермь на казенном пароходе «Межень» 12 июля. К ее приезду пристань декорировали флагами и цветами. Весь путь от причала до улицы Набережной (ныне – Монастырской) устлали красным сукном, центр города украсили флагами, гирляндами для иллюминации и транспарантами. По прибытию раздался благовест колоколов Кафедрального собора. Гостей встретил губернатор И. Ф. Кошко с супругой.

На другой день Елизавета Фёдоровна отправилась в Белогорский монастырь, в то время как принцесса Баттенбергская посетила Кунгур и осмотрела ледяную пещеру. 15 июля высокие гости последовали через Пермь в Верхотурье. 18 июля они остановились в Алапаевске. По совпадению или провидению этот городок через 4 года стал местом гибели Елизаветы Фёдоровны. В 1918 году ее, вместе с другими Романовыми, сбросили в Алапаевские шахты.

В честь принцессы Баттенбергской в Ледяной пещере вскоре появился грот Девичьи слезки. Память о Великой княгине Елизавете Федоровны, прославленной в лике святых, увековечили скульптурой на территории Успенского женского монастыря.

Пьеса о Перми

В апреле 1890 года по пути на остров Сахалин и в июне 1902 года в Перми побывал Антон Павлович Чехов (1860–1904). Позже благодаря одной его фразе Пермь неожиданно вошла в историю. По крайней мере, театральную.

В письме к Горькому по поводу своей новой пьесы Чехов указал: «Действие пьесы «Три сестры» (12+) происходит «в провинциальном городе вроде Перми». Но никого не остановила оговорка «вроде». В Перми! В Перми! Нашли прототипы – трех сестер Циммерман, в доме которых он, по слухам, побывал. Достойнейшие женщины, хотя типажи тоже из серии «вроде».

А ведь сам писатель во время первого посещения Перми пришел к выводу, что «в России все города одинаковы, Екатеринбург такой же точно, как Пермь или Тула». Проверить свои впечатления Чехову выдалась возможность через год после постановки пьесы во МХАТе. По приглашению Саввы Морозова он побывал в его имении во Всеволодо-Вильве, где в июне 1902 года была открыта школа, получившая имя писателя. Так или иначе, Кама и пермский люд впечатлили остроумного автора: «Очень красивы буксирные пароходы, тянущие за собою по 4–5 барж; похоже на то, как будто молодой, изящный интеллигент хочет бежать, а его за фалды держат жена-кувалда, теща, свояченица и бабушка жены».

После посещения пушечного завода писатель написал о рабочих: были они «скуластыми, лобастыми и с громадными кулачищами. Родятся они на местных чугунолитейных заводах, и при рождении их присутствует не акушер, а механик». Но все же после Перми Чехов резюмировал: «Там, на Урале, должно быть, все такие: сколько бы их не толкли в ступе, а они все – зерно, а не мука. Когда попадаешь в общество этих крепышей – сильных, цепких, устойчивых, черноземных людей, – то как-то весело становится…»

Побег Пастернака

Во Всеволодо-Вильву, в имение незнакомой ему до этого четы Збарских Борис Пастернак (1890–1960) уехал от мобилизации. Принадлежащий им химический завод был оборонным и давал бронь своим работникам. Пастернак вообще-то от службы в армии был освобожден по инвалидности (нога была сломана и укорочена), но воспользовался предложением своего прия­теля Лундберга и уехал из Москвы. Оказалось, за перерождением.

Иная жизнь открылась ему: охота, катанье на лыжах, конторская работа, хвойные леса вокруг. В Пермь Пастернак приехал 10 мая 1916 года, чтобы прочитать лекции о Сервантесе и Шекспире к их 300-летним юбилеям. Писатель провел в Перми несколько дней вместе с Фанни Збарской, а потом и один. Гулял, любовался Камой, архитектурой. Бросился в глаза пермский герб, так и запечатлелось навсегда: Пермь – белая медведица. Но главная роль этой поездки в жизни Пастернака – в том, что в 26 лет он наконец сделал выбор между тремя увлечениями: поэзией, музыкой и философией.

Говоря его же словами, «Я понял жизни цель и чту ту цель, как цель…» (12+) (написано в 1916 году). На Урале поэтом создан прекрасный лирический цикл. Позже, уже как прозаик, Борис Пастернак переработал свои впечатления от города в повести «Детство Люверс» (12+) и в знаменитом по большей части автобиографическом романе «Доктор Живаго» (12+). И даже назвал город, куда заносит героя во время революции, именем главного героя – Юрятин. Таким образом подчеркнув значение провинциального пристанища в своей судьбе.

Памятник Пастернаку в теа­тральном сквере поставлен в 2009 году.

Преображение в Гайдара

Участник гражданской войны Аркадий Петрович Голиков (1904–1941) по приглашению соратников попал в Пермь в 1925 году. Здесь он работал в пермской газете «Звезда». За этот период он написал более ста фельетонов, 13 очерков, 12 рассказов и 3 повести. Самое известное из этих произведений – «Жизнь ни во что (Лбовщина)» (12+). Роман выходил по главам в газете «Звезда» (12+) и был приурочен к 10-летию Октябрьской революции. В нем писатель рассказывает историю легендарного пермского бандита Александра Лбова. Журналист поднял архивы, встречался со свидетелями и при этом нещадно романтизировал отпетых убийц и грабителей, ушедших в партизаны после разгрома восстания 1905 года.

В Перми было также написано произведение «Р. В. С.» (12+). Печатался Аркадий Голиков и раньше, но в Перми родился его литературный псевдоним Гайдар и сформировался излюбленный жанр романтической приключенческой повести.

Из Перми Гайдару пришлось уехать после ссоры с редактором. Но в нашем городе он успел жениться, позднее у него родился сын Тимур.

В 30-е годы прошлого века писатель стал классиком детской литературы. Главные смыслы его произведений не утратили значения – верность долгу, умение держать слово, готовность защищать Родину. В 1951 году появилась мемориальная доска на доме, где находилась редакция газеты «Звезда», в 1966 его именем назвали журналистскую премию. В Перми есть сквер и улица имени Аркадия Гайдара.