Экзамен принимал госпиталь

1 августа, 04:53


В королевских апартаментах доводилось ночевать и лечить медсестре Александре Старцевой.

Служба в госпитале

№ 3641 началась как-то сама по себе, буднично, не вызвав особых ожиданий. Четыре выпускницы Бузулукской фельдшерско-акушерской школы прибыли к месту своей службы по призыву Народного комиссариата обороны из Державинского района Оренбургской области. В полном смысле слова обязывающей повестки не было. Было скромное извещение, похожее на предложение: в сентябре 1942 года явиться с парой сменного белья, с ложкой и кружкой на сборный пункт на станции Никель, что рядом с Орском.

Более того, и выпускниц как таковых не было. Группа девчонок, отучившись три года… не смогла сдать экзамена! Некому оказалось сдавать.

Самое сильнодействующее средство

По причине острой нехватки врачей на фронте почти все преподаватели – кого призвали, кто ухищрялся сам – оказались в действующей армии.

– Когда прибыли в госпиталь, – спрашиваю Александру Ивановну, – наверное, страшновато было?

– Нет, – отвечает не задумываясь.

…В молодости ли дело, во взгляде ли на жизнь деревенского человека, но страха действительно не было.

Среди выпускниц фельдшерско-акушерской, свежеиспеченных специалистов среднего медицинского звена, доминировало нешуточное настроение немедленно отправиться на передовую: как же, второй год война идет, того гляди – без них закончится!

Страх и интуитивное понимание, как все будет обстоять на самом деле, имелись у родителей. Иван Леонтьевич и Татьяна Егоровна Платоновы уже отправили на войну двух средних по старшинству сыновей. И уже получили на них похоронки.

…Старшая медсестра госпиталя Вера Васильевна деловито распределила прибывшее пополнение по постам. Медсестрички сразу же погрузились в изнурительные госпитальные будни, не замечая времени, забыв себя.

Оказалось, раненые за ними наблюдали и очень даже всё замечали. Видать, было почему. Те хоть и пытались принять серьезный вид (не маленькие, по девятнадцать лет уже!), но все равно… У одного пожилого солдата вырвалось:

– Деточки, вам же еще в куколки играть…

Между тем таких пожилых – кому за сорок и ближе к пятидесяти – было мало. В основном на койках лежали такие же молоденькие ребята. Тем горше было смотреть на них в случае тяжелого ранения...

Александре Ивановне врезался в память совсем молодой солдат, необратимо ставший инвалидом: вместо обеих ног – культи. Он всё плакал и плакал, переживая и за себя, и за невесть где оставшуюся на Украине под оккупантом семью с малыми детками. И как у Шуры смена, она обязательно отдельно к нему подойдет, начнет утешать несбыточными надеждами, руку положит на плечо. Самое удивительное – действовало! Успокаивался солдат и в следующий раз уже ожидал свою утешительницу. Хотя такой «индивидуальный подход» был скорее исключением. Нет, очень даже много подобных находилось, кому следовало сказать ласковое слово, и душевной теплоты имелось достаточно. Просто времени в обрез. Мало того, что надо предпринимать необходимые процедуры, приходилось многое другое делать, а еще бинты стирать – их тогда катастрофически не хватало: и сестрички, и нянечки в режиме безостановочного конвейера их стирали, сушили, гладили. Таким же безостановочным конвейером подходили и подходили санитарные поезда, и (в какой уж раз) все мобилизовывались на выгрузку раненых. Тут на помощь приходили и гражданские.

Особое поручение: «Щелкунчик»

Госпиталь двигается за линией фронта: освобождается пространство от фашиста, и военных медиков передислоцируют в нужное место. После Никеля в 1943-м таким стал Краматорск Донецкой области на Украине. Потом, уже по весне 1944 года, – Одесса. Ее тогда еще не до конца освободили.

– Бомбили там часто, – вспоминает Александра Ивановна. – По два раза за день тревогу объявляли.

В случае очередного воздушного налета необходимо было спускаться в бомбоубежище. Большинство раненых – сами, но находились и лежачие – их спускали (и поднимали) на носилках. Иной раз до четырех раненых приходилось на каждого сотрудника; тут двадцатилетние сестрички валились от усталости.

Однако с Одессой оказалось связано и приятное воспоминание. Когда город наконец-таки полностью освободили, мирная жизнь сразу же принялась вступать в свои права; она торжествовала, рождала иллюзию полного умиротворения. Произошло грандиозное событие – открылся оперный театр. По роскоши оформления Одесский был некогда наравне с лучшими сценами мира. Группа офицеров из числа пациентов обратилась к руководству госпиталя, и им разрешили посетить спектакль. Аккурат была смена медсестры Платоновой.

– Шурочка, – обратилась к ней старшая медсестра Вера Васильевна. – Придется тебе сходить в театр с ранеными. Кто дежурный, тот и сопровождает.

Какое там поручение: оно поощрением оказалось. В своем родном селе Озерье Шура только и видела, что немое кино, и то привозили редко. Была в восторге.

Понравилось все: и убранство театра, и сам балет – «Щелкунчик», и какие-то очень важные люди на лучших местах… Более семидесяти лет прошло уж с того культпохода, а яркие впечатления до сих пор в памяти.

Королевские условия

Из Одессы эвакогоспиталь перевели в Румынию. Первым местом дислокации была вилла Кармен-Сильвы (королева государства и одновременно известная румынская писательница – авт.), что рядом с городом Констанцей. Близость Черного моря, мягкий климат – все здесь обещало отдохновение от тяжелых будней. Действительно, служба стала много спокойнее. Значительно меньше поступало раненых, улучшилось снабжение медикаментами (бинты к тому времени давно перестали стирать), лучше стало и с питанием. Когда посещали магазины, Румыния, вчерашний враг, вовсе казалась фантастической страной: полки здесь, что называется, ломились от обилия и разнообразия продуктов.

Шуру и еще троих медсестер поселили в дом, хозяйкой которого была доброжелательная одинокая женщина Алекса. Доброе отношение исходило и от других простых румын, чего не скажешь о политических деятелях. Вероятно, ими подстрекаемые, находились люди, что рисовали для русских на заборах и домах тяпки и лапти, намекая, чтобы освободители убирались домой.

После Констанцы был город Галац. Здесь произошли два приятных события: первое – весть о Победе, второе – встреча с будущим мужем, коим оказался ее сослуживец, фельдшер Георгий Старцев.

Три с половиной года военных тягот завершались. Четырех медсестер, и в их числе Александру, направили в распоряжение 571-го медсанбата при 61-й дивизии. Там уже предложили пройти курсы переподготовки на иную, мирную профессию. Медсестра Старцева выбрала специальность лаборанта.

Александру и Георгия Старцевых демобилизовали в 1946 году, и они прибыли к ее родителям в родное Озерье.

– Не дай бог, еще когда такая война повторится, – сказала на прощание ветеран своему нежданному гостю напоследок.

Кажется, сказано это было не только для меня.

Александровск – Пермь.

Александр Симаков