В гендерной ловушке. Екатеринбургский мэтр современного танца показал свой шедевр в Перми

13 марта, 17:00

На сцене Театра-Театра прошли гастроли «Провинциальных танцев» под руководством Татьяны Багановой.

В афише был всего один спектакль — «Имаго-ловушка» (16+), — удостоенный «Золотой маски» за 2017 года в номинации «Лучший спектакль».

Редкий гость

«Провинциальные танцы» не выступали в Перми восемь лет, да и раньше бывали нечасто. Интереснейший коллектив, один из ключевых на мировой карте contemporary dance проще увидеть в столицах и на международных фестивалях, чем на Урале. Но аншлаг был не только поэтому. Татьяна Баганова — это наш Евгений Панфилов, которого у нас давно нет…

Их театры родились одновременно на излёте эпохи СССР и уверенно легитимировали современный танец на постсоветском пространстве. Многолетние соперники по «Золотой маске» девяностых и рубежа «нулевых» (во многом благодаря Евгению Панфилову и Татьяне Багановой в конкурсном показе «Маски» современный танец наконец был выделен на национальной театральной премии в отдельную номинацию), они работали в разных нишах, но оба интенсивно занимались поисками новой хореографической лексики для отражения стремительно меняющегося мира.

Не все художники успевали за этой стремительностью, а Баганова и Панфилов успевали. Их новая лексика всегда была упакована в философские притчи и сложные конструкции, которые ещё предстояло расшифровать…

Жизнь насекомых

Спектакль «Имаго-ловушка», поставленный многократным лауреатом «Золотой маски» Татьяной Багановой, не исключение. Как объясняют сами постановщики, условной отправной точкой спектакля можно считать басни Эзопа, Лафонтена и Ивана Крылова («Стрекоза и Муравей», «Муравей и Майский Жук», «Муравей и Цикада»). Художники Вера Соколова и Ярослав Францев придумали на сцене закуток подвала, из полумрака которого постепенно выступают трубы и паутина, словно наши глаза и в самом деле естественно адаптируются к темноте. На самом деле над «темнотой» потрудился художник по свету Максим Сергачёв. Некоторое время насекомые прячутся, в паутине рождается куколка, некоторое время мы к ней привыкаем… Действие разворачивается исподволь, и вот уже в техногенном пространстве играют мускулами брутальные «жуки» в респираторах и причудливо-вертикально скользят деловитые, чётко знающие свои цели «стрекозы». Они ищут друг друга, набрасываются, разбегаются прочь.

Одно из рабочих названий спектакля — «Ловушка нашей индивидуальности» — было заменено на полисемантичную «Имаго-ловушку», после чего всё встало на свои места. У термина «имаго» два значения: одно — это образ, второе — стадия развития насекомых, когда они становятся способны к размножению и переселению. Но «Имаго-ловушка» — это не столько спектакль о взаимоотношениях полов (кстати, любимая тема Багановой), то драматичных, то трагикомичных, то необыкновенно лиричных, сколько размышление о рамках пола, которые каждый раздвигает, как может…

Почерк Багановой легко узнаваем: во-первых, минимализм, во-вторых, сочетание хореографии, пластики и даже драмы; в-третьих, синтез разных школ современного танца. Чтобы воплотить этот хореографический текст, нужна серьёзная подготовка, причём не только балетная. Все танцовщики коллектива выглядят как атлеты, занимающиеся силовыми видами спорта. Иначе придуманное Багановой просто не станцевать — в полуприседе, полулёжа, иногда с упором на руки, на спину, не говоря уже о серьёзных акробатических трюках, демонстрируемых «жуками» во второй половине спектакля. И во всех картинах они танцуют всем телом, ловко перекидывают друг друга, носят на плечах, застывают в обнимку. Их движения одновременно чувственны и механистичны, партнёры тянутся и одновременно отталкивают друг друга…

Постмодерн и куколки

И конечно, «Имаго-ловушка» — очень постмодернистский спектакль, где соединены самые разные фактуры, в том числе музыкальные (оформление — Валерий Васюков), где среди технотреков и прочей электроники вдруг прорезается попса семидесятых, а среди чувственно-брутальных танцев — вербализованные элементы драматических сцен… В финале мы видим рождение нового человека как завершающее цикл, и когда этот человек вдруг окукливается, чтобы дать начало следующей жизни, ты вдруг вспоминаешь, что никаких заключительных точек нигде никогда не бывает. Есть только вечные изменения, смена стадий, имаго-ловушка…

Наталья Земскова. Фото театра «Провинциальные танцы».




ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ