Ситуация на мировом нефтяном рынке стремительно меняется. Сначала проблемы возникли с Ормузским проливом, парализованным конфликтом США и Ирана, — ключевым выходом из Персидского залива. Теперь под угрозой оказался и Баб-эль-Мандебский пролив, через который нефть из Персидского залива направляется по Красному морю к Суэцкому каналу и далее в Европу. На прошлой неделе хуситы установили контроль над ключевыми участками йеменского побережья Красного моря, включая остров Перим, а также города Дхубаб и Моху. Это уже привело к сокращению судоходства и росту рисков для поставок нефти и нефтепродуктов.
Нефти становится сложнее добраться до покупателя
Баб-эль-Мандебский пролив имеет особое значение именно потому, что он является продолжением маршрута из Персидского залива к Суэцкому каналу. Здесь важно понимать, как вообще устроен этот нефтяной маршрут. Нефть из стран Персидского залива, в том числе из Саудовской Аравии, традиционно идет через Ормузский пролив в Аравийское море, затем через Баб-эль-Мандеб попадает в Красное море и дальше — через Суэцкий канал — в Средиземное море и Европу. Поэтому проблемы сразу с двумя проливами фактически последовательно перекрывают один и тот же маршрут с двух сторон.
Когда через Ормуз проходило около 20 млн баррелей в сутки, Саудовская Аравия начала перенаправлять часть поставок по другим направлениям. В частности, через Баб-эль-Мандебский маршрут, по словам Ильи Радченко, проходило около 4,2 млн баррелей в сутки. Однако затем и этот путь начал сокращаться.
— Уже в августе поставки по этому маршруту сжались до 400 тысяч баррелей, а сейчас, когда хуситы физически держат остров и оба берега напротив него, маршрут закрыт полностью, — говорит Радченко.
Еще один важный элемент этой цепочки — саудовский нефтепровод «Восток — Запад». Он позволяет доставлять нефть с месторождений на востоке страны к порту Янбу на Красном море, фактически обходя Ормузский пролив. Нефтепровод подвергся атаке беспилотников и сейчас не работает. По оценке Радченко, его остановка может продлиться пять-шесть недель. А тем временем через трубопровод проходило еще около 4 млн баррелей в сутки.
При этом сейчас ситуация обстоит несколько динамичнее первоначального сценария. Участники рынка пытаются срочно найти обходные пути. Так, информагентство Reuters (18+) сообщило, что Саудовская Аравия рассчитывает восстановить часть мощности нефтепровода и увеличить поставки в Азию через Оман. Поэтому говорить о полном и окончательном прекращении всех альтернативных поставок пока преждевременно.
Несколько цифр, которые меняют картину нефтяного рынка
Радченко обращает внимание сразу на несколько показателей.
Во-первых, добыча нефти в Саудовской Аравии в августе, по приведенным им данным, снизилась до 6,238 млн баррелей в сутки — минимального уровня с 1990 года. Причина, как подчеркивает эксперт, связана не с квотами ОПЕК+, а с физическими ограничениями вывоза нефти.
Во-вторых, экспорт нефтепродуктов из стран Персидского залива в августе оказался на 60% ниже довоенного уровня, а российский экспорт сократился почти вдвое по сравнению с августом 2025 года — до 1,26 млн баррелей в сутки.
В-третьих, растет стоимость самого топлива. Дизель в еврозоне, по словам Радченко, подорожал примерно на 21% с февраля. В США его стоимость превысила 6 долларов за галлон, в Европе в пересчете на баррель — 200 долларов.
Наконец, мировые запасы нефти с февраля сократились на 507 млн баррелей.
То есть проблема заключается не только в цене сырой нефти, а в физической доступности готового топлива, считает эксперт.
Почему Трамп заговорил о российском дизеле
Показательный эпизод произошел в сентябре, когда Дональд Трамп публично призвал Владимира Зеленского прекратить удары по российской нефтеперерабатывающей инфраструктуре.
— О том, насколько ситуация серьезная, говорит и то, что Дональд Трамп публично потребовал от Владимира Зеленского прекратить удары по российской инфраструктуре производства дизельного топлива, прямо объяснив это дефицитом дизеля на мировом рынке, — отмечает Радченко.
Brent снова выше 100 долларов за баррель
По итогам 18 сентября стоимость Brent достигла 104,87 доллара за баррель. При этом на прошлой неделе она поднималась выше 107 долларов.
Радченко обращает внимание на то, что в целом с начала года нефть, по его оценке, подорожала более чем на 75%. При этом возможности США использовать стратегический резерв в качестве инструмента давления на рынок существенно ограничены: его объем снизился до 285,4 млн баррелей — минимума с ноября 1982 года.
Российская нефть тоже дорожает
Российская нефть марки ESPO накануне впервые с апреля поднялась выше 120 долларов за баррель. Цены на нефть марки Urals на этой неделе также достигли 110 долларов за баррель.
По словам Ильи Радченко, для российской экономики это принципиально важный фактор. При цене нефти выше 70–80 долларов за баррель условия для российского бюджета и нефтяных компаний становятся значительно более благоприятными. В расчетах бюджета используется существенно более низкая цена — около 50 долларов за баррель, поэтому каждый дополнительный доллар в цене экспортной нефти увеличивает потенциальную экспортную выручку и налоговые поступления.
— Сейчас мы продаем баррель примерно за 110 долларов, и это очень хорошо для России. Здесь уже можно говорить о наполнении бюджета, сокращении его дефицита и росте денежных потоков нефтяных компаний. У них появляется больше возможностей для выплаты дивидендов, а государство получает дополнительные средства для социальных программ и других расходов, — отмечает Радченко.
Дополнительным фактором становится ослабший рубль. Таким образом, более слабый рубль и высокая цена нефти увеличивают рублевую выручку экспортеров и поддерживают бюджетные доходы.
При этом есть и обратная сторона. Дорогая нефть может давить на инфляцию. А удорожание нефтепродуктов и логистики увеличивает расходы бизнеса. Для Пермского края, где значительную роль играют промышленность, нефтедобыча и нефтехимия, изменения, в том числе, могут отражаться на работе предприятий и стоимости перевозок и топлива.
Важно отметить, что высокая цена барреля не превращается автоматически в одинаковый финансовый результат для всех нефтяных организаций.
Что происходит с российскими нефтяными компаниями
У «Лукойла» котировка по итогам 18 сентября составила 5248 рублей. Дивидендная доходность оценивается в 7,7%, на балансе — 661 млрд рублей денежных средств, свободный денежный поток — 866 млрд рублей. Целевая цена «Финама» — 6 050 рублей, консенсус рынка — 6 163. При этом, по оценке Радченко, динамика котировок пока остается неоднозначной.
«Роснефть» торгуется около 360 рублей. Однако свободный денежный поток компании остается отрицательным — минус 1,265 трлн рублей. Радченко связывает это с масштабными капитальными вложениями. При этом целевая цена «Финама» составляет 564 рубля, что почти на треть выше текущей рыночной котировки.
У «Татнефти» акции находятся около 620,4 рубля. P/E составляет всего 5,4, ROE — почти 19%, а чистый долг практически отсутствует. Целевая цена «Финама» — 747 рублей.
«Газпром нефть» стоит около 534,8 рубля. Однако годовой свободный денежный поток сократился до 35,5 млрд из-за капитальных затрат. При этом целевая цена «Финама» — 484 рубля, то есть ниже текущей котировки.
На первый взгляд рост стоимости барреля должен быть однозначно выгоден экспортерам. Но на практике компания одновременно сталкивается с налогами, капитальными расходами, затратами на логистику, ограничениями экспорта и необходимостью поддерживать добычу и переработку.
Поэтому разные компании, работающие на одном нефтяном рынке, могут совершенно по-разному реагировать на одинаковый рост цены сырья. Радченко приводит пример:
— «Роснефть» растет сегодня сильнее всех при отрицательном денежном потоке, у «Газпром нефти» целевая цена ниже рынка, и покупка этих бумаг на одном геополитическом позитиве выглядит рискованной, тогда как «Лукойл» и «Татнефть» подкреплены реальными деньгами и балансом.
Это не означает, что высокая цена нефти автоматически гарантирует рост или падение конкретной акции. Скорее, текущая ситуация показывает: для оценки нефтяной компании недостаточно посмотреть только на котировки Brent.
— Пока нет урегулирования сразу по двум проливам, а МЭА не ждет восстановления мирового баланса нефтепродуктов раньше 2027 года, рассчитывать на возврат нефти к 70-80 долларам не приходится, поэтому уровень выше 100 долларов за баррель сегодня все больше воспринимается рынком как новая реальность, — считает Радченко.
Таким образом, нынешний рост нефтяных цен меняет не только стоимость барреля, но и всю цепочку вокруг него — от маршрутов поставок и цен на топливо до бюджетных доходов и финансовых результатов отдельных компаний. Для России дорогая нефть действительно означает дополнительные доходы, однако на то, насколько они окажутся ощутимыми для конкретного нефтяного бизнеса, уже влияют затраты, налоговая нагрузка, инвестиции и возможности экспорта.
Поэтому на вопрос, кому в итоге достаются деньги от дорогой нефти, нельзя ответить одним словом. Часть средств получает бюджет, часть остается у компаний, а дальнейшее распределение зависит от того, насколько дорого обходятся добыча, переработка и доставка сырья до покупателя.
*Не является инвестиционной рекомендацией.
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Анастасия Кузнецова