Поэт, один из основоположников романтизма в русской поэзии, переводчик и критик Василий Жуковский посетил Пермь в 1837 году. В своем дневнике они пишет:
«23 мая. Переезд из Боткинского завода в Пермь». Б/Воткинский завод сегодня – это градообразующее предприятие города Воткинска в Удмуртии. Что же там делал литератор и зачем отправился в город на Каме, тем более, что его записи отличаются абсолютно несвойственной для поэта телеграфичностью?
«24 мая. Пермь. Поутру осмотр выставки. В гимназии. Баранов. Швецов. Князь Максутов. Антропов, директор гимназии. Вице-губернатор Андрей Федорович. Бывший губернатор Гаврило Корнеевич. Хозяйка Розен. Архиерей. После осмотра выставки у архиерея. Разговор о раскольниках. Миссии. Камышловский миссионер Оглоблин. После обеда у меня Швецов. Катанье по Каме. Хозяйка Розен. Визит к вице-губернатору и к губернатору. Писал после бани письма.
25 мая. Переезд из Перми в Бисерск. Виды по дороге Урала. Ночевали в Бисерске на почтовой станции».
Все! Краткий перечень имен, почти никакой конкретики – что это и зачем? Жуковский как будто ураганом обрушился на Пермь и, проведя в ней сутки, отправился дальше.
Однако за этими строками скрывается визит в Пермь совсем другой персоны. В 1837 году по стране с ознакомительной поездкой, чтобы понять, чем живет великая страна, отправился наследник российского престола, 19-летний великий князь Александр Николаевич – будущий император Александр II. А Жуковский был при нем в качестве воспитателя.
Именно поэтому поэту было, собственно, не до стихов. Это юный Саша вихрем пронесся по Перми, а Жуковский лишь точечно обозначил его передвижения. После посещения камских берегов цесаревич по Сибирскому тракту умчался в Екатеринбург.
В 1840 году Прикамье посетил купец, промышленник, путешественник, исследователь Русского Севера Василий Латкин. Он родился в богатой семье и мог бы ограничиться преумножением капитала, однако неординарный ум толкнул его на тропу исследователя Урала и Сибири.
Человек безусловно образованный, он тем не менее оставался продуктом своей среды, поэтому мыслил и излагал свои мысли довольно характерно, в отличии от более просвещенных современников. Его рассказы – это не эмоциональные выплески, а перечень фактов, которые пригодятся для бизнеса.
«1840 год, 8 июня, Чердын. 4-го июня выехал я из Перми. На пути в Чердын со станции Веретен, я ездил в лодке но Каме на дедюхинский казенный соловаренный завод. Здесь Кама уже неширока. Берега покрыты приплавленными для соляных заводов дровами, которых потребляется в казенном и частных промыслах до 160 тысяч сажен, а соли вываривается до 7 мил. пуд. В первый раз я видел, как вываривается соль, которою так богат этот край. В Дедюхине рассолы чрезвычайно добротны; некоторые но солометру до 27%; при варке мешают их с слабыми рассолами. <> Проезд из Солекамска до Чердына, в 105 верст, очень неудобен: дороги неустроены, песчаны и вся страна кажется бедною, неплодною, а жители – бедными».
Латкин фиксирует количество дворов в деревнях, осуждает коренных жителей за полукочевой образ жизни, а климат – за суровость: «Занимают (местные) дурные наклонности у Башкиров. Чердак (Чердынец) считается там не лучше Башкира. <> Приближение к северу заметно на каждом шагу. Хлеб в других местах уже колосится, а здесь поднялся от земли только на две четверти; яровые же едва взошли. Неблагодарная земля не вознаграждает трудов; часто и удобривание не помогает».
Путешественник явно просчитывает возможность ведения на берегах Камы своего дела, обращая внимание на наиболее прибыльные промыслы. Так, пристально рассматривает, как трудятся здешние дровопоставщики на частные соляные заводы. Дров для них надо очень и очень много – соляной рассол выпаривали на огромных металлических противнях, под которыми круглые сутки горел огонь. Возможно, Латкин прикидывал возможную прибыль при организации дела на широкую ногу, так как небольшие артели «за небольшую плату (от 3 руб. асс. за сажень) рубят дрова, длиною в 6 четвертей, в 5-ти и даже 10-ти верстах от рек, свозят их на берег и сплавляют иногда за 400 верст. Плоты их нередко разбиваются; тогда все труды их пропадают и они остаются в неоплатном долгу».
Купец-исследователь дотошно описывает и саму столицу Пармы.
«Чердын расположен на высоком правом берегу Колвы, которая, протекая с севера по обширной долине, разрезывает ее во всех направлениях, потом теряется вдали и впадает в Вишеру, текущую от самого Уральского Хребта. Город довольно хорошо обстроен; есть каменные домы и несколько церквей. Здесь всегда сухо, потому что грунт песчаный и порядочная покатость к берегу. В соборе замечательна стенная живопись.
Близ него, как бы на отдельном холме, построена каменная часовня, над телами 85 граждан, убитых в сражении с Нагайскими Татарами, сделавшими набег на здешний край в 7055 году (1547 год по новому стилю. Получается, Латкин – старовер, – прим. ред.). На берегу, близ города, еще заметны следы земляных укреплений; но вал, где теперь бывает гулянье, во многих местах сравнялся с долиной. Виды из города прелестны. За рекой, на огромном пространстве, луга, усеянные кустарниками, а вдали, за Вишерою, возвышаются исполины края – горы Уральского Хребта. Главная из этих гор называется Поманеной. Они тянутся к северу. Есть горы и ближе, на правом берегу Вишеры. Одна из них отделилась высокою скалой; ее зовут Полидовой; она, как барометр, предсказывает изменения погоды: белизна камня хорошую погоду, а синева – дурную.
Жители Чердына и ближайших деревень, особенно села Починского, ведут торговлю на значительные суммы; у некоторых полагают капитал до 100 тысяч руб. сер., даже более (слышится нерв в описании, – прим. ред.). Главный торг их пушными товарами в Ирбите и на нижегородской ярмарке; многие занимаются и торговлей хлебом, который везут из Сарапула и часть отправляют на низовье Печоры, а оттуда доставляют произведения того края. Прежде многие покупали точила и брусья из Печорской Горы и сбывали их в разных местах.
Жители Чердынского Уезда занимаются звероловством; в иной год настреливают не одну сотню тысяч белок; удачно выкармливают в особых клетках лисиц. <> Хлебопашество, по дурному грунту земли и холодному климату, мало вознаграждая труды, производится слабо. Собираемого хлеба никогда не достает, а купцы привозят его из Сарапула. Употребляемые здесь суда называются шитики, каюки, павозки и тихвинки. Шитики, длиною от 8 до 12 сажен, поднимают иногда от 10 до 12 тысяч пуд; каюки и павозки, длиною от 5 до 8 сажен, поднимают от 1 200 до 2 000 пуд и больше. Построение судов обходится очень дешево, по чрезвычайному обилию в лесе и по недорогой плате за работу. Суда строят преимущественно при селе Выльгорте и деревне Волнме».
Василий Латкин сделал в своем дневнике еще одну прелюбопытную запись, в которой постарался разобраться в преданиях о появлении в пермских местах народов коми и зырян, а также в том, откуда пошло само название «пермяки».
Об этом мы расскажем в следующем материале. Не пропустите.
Подписывайтесь на нас в Telegram!
Автор: Иван Соломин