Время Мешкова: в серии ЖЗЛ вышла биография знаменитого пермского пароходчика и мецената

В Перми проходят презентации книги «Николай Мешков» (16+), изданной в серии ЖЗЛ. Автор текста — известная пермская писательница и журналист Светлана Федотова — сумела найти множество ранее неизвестных источников, связанных с пароходчиком и меценатом Николаем Васильевичем Мешковым, которому Пермь обязана открытием университета. Сегодня это — самая подробная биография Мешкова, не только дополняющая перечень интереснейших фактов, но и опровергающая некоторые из них.

Впрочем, термин «биография» не совсем подходит к этому фундаментальному, научному труду: его можно было бы озаглавить «Мешков и время», а лучше — «Философия предпринимательства», сквозь призму которого автор изучает факты и делает осторожные выводы. Осторожность, внимание к деталям, попытка распознать и сложить пазлы истории при отсутствии целых звеньев спустя век-полтора — задача непростых. Ведь несмотря на масштаб фигуры Николая Мешкова, в его биографии столько белых пятен, словно кто-то пытался нарочно их «наложить». Биография начинается, как приключенческий роман, вектор которого Светлане Федотовой удается сохранить до финала:

«Чтобы стать звездой, нужны трудное детство и непростая юность — общеизвестный факт. Более того, детство должно пройти в какой-нибудь тверской, новгородской, вятской или пермской глубинке, возле небольшой речки. И чтобы пыльная дорога с крапивой и лопухами пересекала этот маленький город ровно посередине. Весьегонск именно такой. Николай Васильевич Мешков родился здесь 30 мая 1851 года…».

Автор описывает социально-экономическое положение «пребеднейшего» городка Весьегонска Тверской губернии, цитируя путешественников того времени: «Весь убивает всякого, кто к ней приходит; холод же в этой стране столь силен, что там ничего не произрастает».

Дальше тщательно разбираются корни семьи Николая Васильевича (НВ) по линии отца и матери, и выясняется, что он с обеих сторон — из купцов, а не из мещан, как считалось ранее, что мать НВ, Елена Ивановна, была внучкой, а не дочкой священника. Ее отец, Иван Васильевич Попов, записался в купеческое сословие в 1817 году и одно время был городским головой Весьегонска, которого боялись «пуще самого губернатора». То есть девичья фамилия матери НВ тоже установлена Светланой Федотовой — Попова.

Все, что касается Елены Ивановны Мешковой, представляется очень важным — мать НВ была, пожалуй, главным человеком в его жизни. Поэтому уже на первых страницах читателю представлена ее семья и особенно брат, Владимир Иванович Попов, «выпавший из купеческого гнезда» и ставший учителем в сельской школе. Не от него ли, преданного идее просвещения крестьянских детей (за «хождение в народ» Владимир Попов был арестован и умер во время следствия в числе многих других), у НВ на всю жизнь сохранилась эта тяга к народному просветительству…

Сам НВ писал позже в анкетах, что образование у него неполное среднее, хотя нет никаких сомнений, что этот человек, имеющий тончайший предпринимательский слух и невероятное трудолюбие, учился всю жизнь и помогал учиться едва ли не всем, кто к нему обращался. Стипендиатов у него было несколько сотен.

В книге «Николай Мешков» — шестьдесят глав и шесть объемных частей. С юношей НВ читатель встречается в главе «Казань», где Николай живет с сестрой Надеждой (эта связь сохранится на всю жизнь), которая готовится, а затем поступает в гимназию. Невероятно любопытно читать про их быт и особенно — про царившие в гимназии строгие нравы. С первой женой Верой Болгарской НВ познакомился через сестру; девушки были подругами.

До сих пор считалось, что этот брак — мезальянс из-за «генеральства» Веры. Об этом писал Рабинович в «Опальном миллионере» (18+), утверждала Наталья Аленчикова в «Пермском гражданине Николае Мешкове» и повторял Владимир Семенов в книге «Н. В. Мешков: пермский миллионер, либерал и просветитель» (16+). Но как документально выяснила Светлана Федотова, отец первой жены НВ Никанор Андреевич Болгарский генералом не был. Согласно записи о браке в метрической книге Градо-Пермского Свято-Троицкого собора Перми, Вера Болгарская была дочерью статского советника — должность, впрочем, близкая к генеральской.

Отправившись за информацией в РГИА Санкт-Петербурга, автор проследила буквально весь путь тестя НВ, начавшего мелким чиновником с грошовым заработком, сделавшего карьеру, но стесненного в средствах и принужденного уволиться «с мундиром» после 40 лет службы и, видимо, дошедшего до нищеты. Проливает свет книга «Николай Мешков» и на дальнейшую судьбу Веры Никаноровны, а именно на ее отъезд из Перми в Казань, по поводу которого историки сошлись в том, что первый брак Мешкова оказался неудачным, родных детей у супругов не было (воспитывались две приемные дочери), и муж и жена просто разъехались.

Как минимум, версия «неудачного брака» поставлена Светланой под сомнение. Одна из причин, по которой Вера Мешкова решилась на переезд в Казань (здесь жила ее мать), — смерть брата, в семье которого осталось шесть малолетних детей. Автору удалось встретиться с потомком Болгарских и получить от них сенсационные (ранее не публиковавшиеся) фотографии Веры Никаноровны.

Впрочем, личная жизнь НВ — далеко не магистральная тема книги. Главное, что интересует автора, — портрет предпринимателя и мецената Мешкова. Если в двух словах, то НВ сам дал себе емкую характеристику в письме ко второй жене, Екатерине Бажиной, от 17 ноября 1917 года: «Голубушка, пойми же, что без дела, без больших тревог и задач я не привык жить и не могу!»

А Василий Батюшков вспоминает: «Его слову верили безоговорочно. Все дела — денежные, арендные и т. п. проходили без всяких документов, только на честном слове».

Портрет Николая Мешкова создается внимательно и с любовью, причем с деталями и обширными фрагментами контекста, который вроде бы имеет значение лишь косвенно:

«В то время в Прикамье были места и еще глубже застрявшие в Средних веках. Например, Верхне-Чусовские городки, о которых журналист газеты “Урал” (16+) в 1901 году писал: “Даже в медвежьем углу чердынских Палестин ходят пароходики, а славная Чусовая-кормилица еще покоится в тиши величия прошлого времен Ермака”».

Или вот:

«Соответственно, “капитаны изображали из себя очень важных особ и с пассажирами не церемонились. <...> Загадывать наперед, что приду когда-то, считалось чуть ли не грехом. Бывало, пароход причалит где-нибудь, — и стоит час, другой, а иногда и целый день: это капитан отправился на охоту или пошел в гости к знакомому помещику. Пассажиры сидели в это время смирно, отнюдь не позволяя себе каких-либо непростительных суждений о времяпровождении капитана. Да, прежний пассажир был не то, что нынешний, исполненный вольномыслия и строптивости!..».

Кажется, время действия иной раз занимает писательницу больше, чем герой и окружающие его лица, но это не совсем так. Сквозь призму времени все выстраивается сложнее, точнее, понятнее. Светлана Федотова дает портреты тех, кто был рядом с Мешковым десятилетиями, и ни один из них не оказался проходным!

Петр Петрович Калинин, Михаил Иванович Шулятиков, Григорий Михайлович Чудинов, Валентин Валентинович Грибель, Павел Николаевич Серебренников, Павел Иванович Преображенский — этим людям, занимавшим в жизни НВ огромное место, в книге отведены целые главы. Красной нитью проходит в тексте имя Лидии Фотиевой, секретаря В. И. Ленина, благодаря свидетельствам которой новая власть проявила к Мешкову не только лояльность, но, можно сказать, и некоторую симпатию: имущество, конечно, национализировали, жить отправили в коммуналку, но не расстреляли, даже в тюрьме не держали подолгу.

Как приключенческий роман читаются страницы о перипетиях создания пермского университета, о том, как пароходчик и меценат планировал построить железную дорогу от Оренбурга и Уфы до Чердыни, чтобы добраться до месторождения нефти Печоры и Ухты, о том, как жил до и после революции.

Работа над книгой заняла у автора несколько лет, включая поиск информации в архивах Перми, Москвы, Санкт-Петербурга, Самары, Нижнего Новгорода и встречи с людьми, связанными с НВ. Научным редактором книги выступил кандидат исторических наук Павел Корчагин, он же написал послесловие к тексту. По словам Корчагина, книга Светланы Федотовой радикально отличается от всего ранее написанного и изданного об этой уникальнейшей личности. Автор привлекла к исследованию 112 опубликованных книг, статей и источников; список неопубликованных и архивных источников также здесь впечатляющий. Среди них есть, например, воспоминания внучки Мешкова Ирины, датированные серединой 1920-х годов прошлого века:

«Садились на пароход ночью, кают не было, все переполнено. Тогда мама пошла к капитану и сказала, что она — дочь НВ, едет с ребенком и просила устроить. Мгновенно каюта нашлась, капитан кланялся маме. Весть о том, что едет дочь НВ, облетела весь пароход. На следующий день на одной из пристаней маму попросили выйти на палубу. На пристани собралось несколько пожилых матросов. Один из них выступил вперед и сказал: “Правда ли, что вы дочь НВ?” — “Правда”. “Передайте ему, что мы все его любим и уважаем, мы готовы целовать следы его ног…”».

Издание этой книги «Николай Мешков» (16+) в серии ЖЗЛ стало возможно при финансовой поддержке Андрея Кузяева, президента «Эр-Телеком Холдинга», почетного профессора ПГНИУ. Часть тиража подарена Пермскому университету. Здесь, кстати, состоялась первая презентация книги, которую хочется цитировать и цитировать. Ограничимся еще одним небольшим кусочком:

«Самой яркой иллюстрацией… будет фото, датированное рукой Мешкова “21 августа 1927 года”. На ней веселая молодая троица — Мостовенко и две сестрицы, урожденные Бажины, смеются в объектив. Рядом какой-то белокурый веселый ребенок. Они в легкой одежде с короткими рукавами. Судя по всему, одеты по погоде и уместно. Действие происходит на даче, летним днем. В профиль фотографу, отдельно от них, сидит старик в костюме, застегнутом на все пуговицы. Его взор устремлен на что-то другое, находящееся за пределами видимости. Это Мешков, явно лишний не только в этом кадре, но и в целом, в комсомольско-молодежной жизни. Время его прошло, вернее, по-настоящему пока не началось…».

Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!

Автор: Наталья Земскова