В 1925 году Прикамье с ознакомительной целью посетил историк, специалист по социально-экономической и политической истории XIX века Николай Дружинин. Сегодня он знаком лишь профессиональным историкам и отчасти экономистам, но в те годы Дружинин был, как говорится, на слуху.
Однако современникам ученый был известен и своей эксцентричностью: Дружинин был любителем путешествий. Он предпринимал довольно необычные вояжи, которые подробно описывал в своих дневниках. Например, он неоднократно совершал сотнекилометровые пешие экспедиции по Центральной России, во время которых питался тем, что нашел в лесу, спал на сеновалах, пил из ручьев. Второй его страстью были речные круизы, и в 1925 году он совершил такой, проплыв с Волги на Каму.
В те времена реки еще не были каскадами водохранилищ, на них не было плотин. Что Кама, что Волга были узкими и мелкими, поэтому путешествие по ним занимало изрядно времени. Записи Дружинина о Прикамье начинаются 22 июля 1925 года. Они поэтичны, образны и эмоциональны.
«Ранним утром, когда восток алел красными зорями, я вышел на палубу. Пароход шел близко от берега. Его крутые, закругленные вверху склоны были покрыты темным еловым лесом – густым и неподвижным. Как зачарованный, он поднимался над красными обрывами – памятниками великих переворотов палеозийской эры. Река застыла в молчаливом спокойствии, и ее зеркальная гладь была окрашена в красные тона – отблески загорающегося неба. <> Долго я всматривался в тот уголок горизонта, где появилось оранжевое сияние; мгновение – и брызнуло пестрым скопом лучей, зарозовели сосны противоположного берега, пролетели дикие утки. Солнце катилось по зазубринам еловых вершин – там, вдалеке, на окраине уходящего леса. Восход на Каме, над могучими наслоениями пермского периода, среди таинственных лесов, на зеркале вод, похожих на спящее заколдованное озеро... Это – одно из лучших впечатлений моей поездки. Оно разбудило заснувшие поэтические струны души, но – увы! – шаблонно и слабо отобразилось на бумаге, только намеками передавая пережитые ощущения».
Николай Дружинин зря на себя наговаривал. Спустя 100 лет строки из его дневника дышат жизнью и в деталях воссоздают эмоции автора. 23 июля он прибывает в Пермь и сразу же идет осматривать город. Ученый констатирует: на всем, что его окружает, лежит печать захолустного провинциализма.
«Старый мещанский быт выступает наружу – в одноэтажных домиках, в окнах с кисейными занавесками, в звуках расстроенного пианино, наигрывающего «Молитву девы». Чувствуется, что город – сравнительно новый (всего 200 лет), в нем нет интересных памятников прошлого, он не несет на себе следов глубокой и давней жизни. <>
Я заинтересовался книгами по истории Пермского края, просмотрел работы Дмитриева (Александр Дмитриев, пермский историк и краевед, специалист по истории Урала, автор восьмитомника «Пермская старина», – прим. ред.), Трапезникова (Владимир Трапезников, автор труда «Летопись города Перми» с XV века до 1920 года, – прим. ред.) – и решил во что бы то ни стало пробраться в Чердынь и Соликамск».
Следующий день путешественник продолжает детальный осмотр основных достопримечательностей Перми. Он посещает Художественный музей в бывшем архиерейском доме. Экспозиция Дружинина впечатлила.
«Громадный зал заполнен православной скульптурой народного творчества, собранной из разных церквей и часовен Пермского края. Это обилие деревянных статуй (особенно много распятий и изображений Христа в темнице) вскрывает языческий характер местного двоеверия и сильное впечатление особенно драматических моментов евангельской истории. Есть повторяющиеся мотивы, много наивности в трактовке, но некоторые лица Христа отличаются большой трагической выразительностью. В верхнем этаже Музея – галерея картин преимущественно русских художников – Серова, Коровина, Верещагина, Васнецова, Нестерова, Семирадского, Жуковского, Шишкина и пр. Собрание – богатое и интересное.
На меня произвели особенно сильное впечатление нестеровское Распятие, васнецовское «Прощание с парком», «Первый снег» Жуковского. Здесь же – скульптуры Антокольского, Гинзбурга и др.; есть бронзовая статуэтка Вольтера работы Гудона».
Вечером того же дня Дружинин на пароходе отправляется на север Прикамья.
«Интереснее всего оказалось Усолье (когда-то вотчина Строгановых): огромные дымящиеся заводы (солеваренные и содовые) производят почти эстетическое впечатление – дают цельную монументальную производственную картину. Сам город (в 2 верстах от пристани) похож на деревню: немощенные улицы, деревянные домики, сады, огороды. В центре возвышается белый Преображенский собор (построен в 1721 г. Строгановыми, как сообщил мне священник) в стиле барокко, с красивой каменной орнаментикой, внутри – ампирный иконостас. В соборе шла всенощная, но храм был пуст: 4–5 стариков и старух стояли по углам. Меня приняли за коммунистического соглядатая («не крестится»): оказывается, местные коммунисты следят за посещающими церковь и увольняют их со службы».
Дружинин хотел ехать дальше – до Чердыни, но не случилось, так как ввиду летнего маловодья рейсы до нее были отменены. Поэтому он принимает решение возвращаться, проведя в Прикамье всего пять дней.
«27 июля. Получил каюту на пароходе «Лермонтов» – одном из лучших пароходов речного транспорта. <> Перед отплытием парохода, на пристани в Перми, видел делегацию германских рабочих, приехавшую из Москвы. Казалось, им наскучили встречи и митинги, на лицах скользило утомление и как будто иронические улыбки. Первый раз за все свое путешествие купил московскую газету и, как всегда, быстро закрыл ее: все то же однообразное и односторонне подобранное содержание».
На этом пермское путешествие Николая Дружинина закончилось, равно как и записи о нем.
«Звезда» сделает в этой серии публикаций небольшую паузу. Проживем лето и снова вернемся к уникальным документам, собранным волонтерами проекта «Прожито». Не пропустите.
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Иван Соломин