Перед спектаклем автор бестселлеров провел две встречи с пермяками. Рассказал, есть ли у него муза, о чем пишет сейчас и что его произведениях находят литературные критики, о чем он даже не задумывается.
Про роман «Пограничник»
«Роман «Пограничник» был написан в декабре 2024 года. По сути, он 11 месяцев добирался до типографии. Книгу издала Елена Шубина. Надо сказать, что она – очень смелая женщина, потому что «Пограничника» вычитывали не только редакторы, корректоры, сама Шубина ее три раза прочитала: «Пограничника» вычитывали юристы. Причем не один.
Этот роман я написал быстро, за декабрь. Написал, потому что мучило и хотелось отцепить свое прошлое – окончательно, закрыть этот вопрос. Вообще, сначала я не хотел за него браться. Потому что когда пишешь по мотивам своей биографии, очень сложно быть отстраненным от нее. Трудно выбрать интонацию, с которой об этом говорить. Есть великий риск, что однажды начнешь увлекаться собой, впадешь в сентиментальность. В общем, начнется плохая литература. Я долго не мог найти правильную интонацию. И вот однажды я наконец понял, как это нужно рассказывать. Самое сложно дальше было – выдержать эту интонацию.
А потом уже правки начались и путешествие через юристов. В основном это были переформулировки в соответствии с законодательством. Причем достаточно сдержанные – не было вырезанных кусов. Например, один молодой человек протягивает другому молодому человеку пакет с запрещенным веществом и говорит: «Попробуй, кайфанешь». Юристы поправляют: слово «кайфанешь» надо убрать, потому что это формирует позитивный образ и так далее. Стали ли роман от этого хуже? Ну, если только на одно слово».
Про писательство
«До 30 лет вообще ни черта не умел делать в этой жизни, только драться и употреблять запрещенные вещества. На этом мои «таланты» заканчивались. Да и дрался-то в 30 уже хреново, если честно. А в 30 лет оказалось, что я умею писать художественные тексты. То есть жизнь вроде как уже должна заканчиваться, а тут что-то начало получаться. И тебе нравится писать, нравится сам процесс. Не то чтобы ты хочешь что-то сказать. Просто пишешь, потому что это весело, прикольно и интересно.
Писать – это для меня не работа. Отдых типа пробежки. Ты вроде отдыхаешь, но 10 км пробежал и еле-еле до дома идешь.
Я не знаю, как выстраивается сюжетная линия. Черт его знает. Когда начинаю, вообще не знаю, как все закончится. Если я буду знать, я не допишу. Мне будет не интересно. Если знаешь конец, зачем писать?
Моя задача – чтобы мой герой ожил, показал мне что-то интересное, чтобы у него появился реальный характер, и я за ним полетел. Вот это мне интересно – у меня как бы путешествие получается.
Роман и сценарий – это разные вещи. В моем случае роман – это язык, интонации. А сценарий – это трехактная структура. На двенадцатой минуте – катализатор, на двадцать пятой – конец первого акта, переход ко второму акту и так далее. То есть такая причудливая формочка, куда надо запихать тесто истории, чтобы оно нигде не торчало. А в романе ты намного более свободен. Открыл ноутбук – и шарах что хочешь. Куда тебя понесет, туда и понесет. В этом и прелесть. Где еще такую свободу попробуешь?»
Про роман «Отъявленные благодетели» (18+)
«Я его писал, все было хорошо, пока я рассказывал от лица Олега. А потом мне надо было продолжать от лица Ангелины. И начались проблемы. Я обиделся на Ангелину и бросил роман. И вот валялся он, вроде неплохой, месяцев восемь. Я выкинул Ангелину, стал дальше писать от лица мужика, и все получилось».
Про литературные рецензии
«Я такие рецензии читал на свои книги и некоторые рассказы… Вот здесь фотосемантика конгруэнтна повествованию… Я думаю: ну да, наверное так. То есть кто-то такие смыслы находит, которые я вообще никогда не вкладывал. Думаю: как их вообще достали – эти смыслы?»
Про вдохновение и писательство
«Мне кажется, что просто во времена Шекспира придумали про вдохновение эту фигню и тиражируют ее до сих пор. Я не верю во вдохновение. Я верю в то, что ты сидишь за ноутбуком и пишешь. Иногда может раз в год стишок удачный получиться – вот это, видимо, вдохновение. Но в целом писательство – это просто работа».
Про литературу
«В школе я прочитал одну книжку – «Тараса Бульбу» (12+) Гоголя. Потому что в ней мужики на саблях дрались. Я это уважал тогда. А вообще, мне не нравилось читать. Я был деятельный подросток, и мне хотелось что-то делать – боксом заниматься, бороться, в футбол бегать. Я вообще не понимал этого кайфа до 15 лет.
Однажды приехал в «Букинист», купил книжку за 10 рублей. Оказалась лекция Николая Бердяева. Ну, читаешь Николая Бердяева. Что делать-то, если было только 10 рублей в кармане? Так происходило довольно долго. Откопал на развалах какого-то «Эдичку» (роман Эдуарда Лимонова «Это я – Эдичка» (18+)) – читаешь «Эдичку». Так приходилось жить лет восемь. Сейчас у меня электронная читалка. Могу скачать что угодно. Например, Ласло Краснахоркаи выиграл Нобелевскую премию. Скачал его «Сатанинское танго» (18+). Потом думаю: скачаю всех нобелевских лауреатов по литературе. Скачал, понравилось название «Бесчестье» [Джона] Кутзее (18+). Прочитал всего Кутзее. Кутзее упомянул Набокова. Думаю: точно, давно не читал Набокова. В общем, у меня нет никакой системы в том, что читаю».
Про следующий роман
«Это роман – про учителя русского языка и литературы, очень интеллигентного пермяка, у которого беременная жена, ипотека. В школе он вступает в конфликт со старшеклассницей, теряет профессию, пытается как-то выживать, едет на вахту в Москву и попадает в трудовое рабство. Написано уже страниц 80. Мне нравится этот новый роман, потому что там наконец-то на меня никто не похож.
Но недавно произошла удивительная вещь. Мой герой настолько отличается от меня, что я как бы залезаю его шкуру. Вот он такой – тревожный, интеллигентный, рефлексирующий неврастеник. И я в такого же превращаюсь. Всю неделю, пока писал, думал: что происходит? Почему переживаю из-за всего. А потом понял: Григорий – вот оно откуда. Закрыл ноутбук, а его с собой унес. Кстати, не знаю, закончу ли этот роман. Может, он надоест мне через 30 дней, и ничего не допишу».
Кто такой писатель
«Текст тем сильнее, чем больше ты сумел передать ему своей энергии. Обычные люди с помощью букв передают информацию. Писатели передают энергию. Вот как бы вся разница между обычным человеком и писателем.
Если у тебя был хороший день, ты много энергии передал тексту – то получился хороший текст, который работает и бьет. В нем живет эта энергия. Откройте Достоевского – я его бубнеж слышу. Недавно перечитывал его «Братьев Карамазовых» (12+). Читаю и прямо слышу, как он бубнит, а Сниткина (Анна Сниткина, стенографистка и супруга писателя. – Прим. ред.) записывает».
Про Пермь и Москву
«Я живу в Москве. Но я не вижу особой разницы между Москвой и Пермью. Я везде работаю, пишу, мне везде хорошо. Пермь или Москва – вообще не важно. Поэтому у меня очень простая жизнь. Я с понедельника по пятницу делаю все, чтобы писать 8 часов в день. А в субботу и воскресенье отдыхаю. Типа работа такая: сидишь на кухне, пьешь кофе, стучишь по ноутбуку, что-то пишешь. Сценарий написал, роман написал, вечером – рассказик какой-нибудь».
Автор: Елена Аюшка