Команда проекта «Прожито» Европейского университета в Санкт-Петербурге реализует проект, который приоткрывает новые страницы неизвестной ранее истории. Волонтеры ведут сбор и оцифровку личных дневников и писем, которые предоставляют им либо наследники живших в прошлых веках путешественников, либо находятся в результате собственной исследовательской работы. И в них есть немало о Перми.
Конечно, никакой упорядоченности или системности в этих записях нет, они попадают в архив «Прожито» хаотично, «Звезда» решила выбрать наиболее интересные. Из глубины веков – к нашим дням.
Русский ученый-энциклопедист, естествоиспытатель, член Петербургской академии наук (1782) и Российской академии (1783) Николай Озерецковский посетил Пермь в возрасте 32 лет 26 августа 1782 года. Вот что он писал.
«Поутру рано прибыли в Пермь, прежде бывшая простая слобода, насящая имя маленькой речки Егажихи, впадающей при сем месте в Каму. Нам отвели губернаторской дом, которой еще не был им занят. Он нас и пригласил к себе кушать. После обеда возил нас смотреть недалеко от города стоящия заводы, где выплавливуют из руды медь.
Сей более приносит прибыли, нежели прежде виденной нами, ибо получают со сто пуд половиною пуда больше. Казна получает в год с онаго завода до 10000 пуд. Из каждаго пуда меди делают 16 рублей денег, что на все делает 160 000 рублей или из оной суммы вычтели
60 000 рублей, что стоит содержание завода, что и покупка руды, то все еще казна получает 100 000 рублей барыша».
Надо отметить, что Озерецковский был командирован императрицей Екатериной II в путешествие по стране именно с этой целью – оценить богатства державы и описать их подробно и как можно точнее.
Восемью годами позже, 1790 года 30 ноября, Пермь посетил русский литератор, философ, выдающийся деятель эпохи Просвещения Александр Радищев. Да не просто так – его отправила в ссылку вместо смертной казни все та же императрица, разгневанная радищевским «Путешествием из Петербурга в Москву» (12+). Пермь произвела на опального столичного гостя вполне гнетущее впечатление.
«Пермь лежит на правом берегу Камы, вверх. Было село Егачиха. Начат строить 9 лет назад (Радищев имел ввиду указ самодержицы: «Город губернский для Пермского наместничества назначить в сем месте, наименовав оный город Пермь»).
Улицы прямы, строение деревянное, ряды тоже. По воскресениям базар. Мастеровых мало. Горшки в приказе делают, разваливаются. Кирпичи также. В Перми промыслов мало, держат однако же всякие заморские товары. Лавки давно уже построены. Базары по воскресеньям. Продают хлеб, мясо, рыбу, воск, мед, посуду деревянную, крашеную и рисованную, медную, чугунную, железную и жестяную с заводов. Плотничное искусство невелико. Доставлять бревна не умеют. Столярное выписывают из Казани. Печников мало».
Так себе городок даже спустя девять лет после начала строительства, согласитесь? Обратно Радищев ехал через Пермь годом спустя, в конце апреля 1791 года. Возвращаясь из Тюмени, он остановился у председателя Пермской гражданской палаты Ивана Прянишникова, с которым был знаком по их совместной службе в Сенате. Волонтеры нашли уникальную записку об этом визите.
«Простояв пониже села Нижних Мулов, в 25 верстах сухим путем от Перми, плыли уже тихою погодою даже за Оханск. Берега Камы все лесисты, нагорный берег то идет по правую, то [по] левую сторону реки. Лес был голый. Зелени не было, только набрали по вспаханному полю много пестиков, род дикой спаржи, не очень вкусной, которую простой народ приготовляет в пирогах; малые ребята брали его по полям, может быть, ради крайней бедности. И поплыл дальше по Каме».
Пожалуй, это первое упоминание знаменитых в Прикамье пистиков от персоны такого уровня. И оно, в принципе, лишний раз подтверждает то, что во многом любая национальная кухня имеет в своих корнях именно бедность.
На стыке веков, в 1802 году, в конце мая, в Пермь заглянул исследователь Русской Америки, Курильских островов и южного побережья острова Сахалин лейтенант Гавриил Давыдов. Он как раз, приняв предложение Российско-Американской компании, ехал в Охотск сухопутным путем, чтобы оттуда на судне отбыть в Америку. Также он успел оценить красоты Кунгура.
«18-го поутру приехали в город Пермь. Оный выстроен весьма правильно и хорошо, везде видна чистота, каменных строений в нем мало, но некоторые начинают строиться, и в том числе гостиный двор. Многие из здешних дворян весьма богаты, ибо имеют железные заводы, почему можно надеяться, что со временем город сей сделается несравненно лучшим.
Первый город за Пермью, называемый Кунгур, лежит при двух довольно больших реках Силле и Ирене [Сылва и Ирень]. В нем есть несколько каменных строений и церквей».
Начало XIX века – это момент, когда губернатор Пермской губернии Карл Модерах решительно приступил в переустройству Перми. Как пишут источники тех лет, он «лично исходил все пермские улицы и пришел к выводу, что дороги здешние «весьма плохи». Отчего он взялся за их благоустройство и вскоре «дороги Пермской губернии он довел до такого совершенства, что им удивлялись иностранцы, видевшие шоссе Франции и Англии». Пермь была распланирована прямыми, параллельными улицами и кварталами и построена правильнее Нью-Йорка. Город поражал всякого приезжего прямотой своих улиц.
Конечно, это не могло не впечатлить молодого морского офицера, не ожидавшего увидеть в центре страны образцово-показательный город.
Всего три персоны, чьи путевые записки всплыли из глубины времен, уже значительно обогащают наши знанияо Перми и губернии тех далеких лет. Впереди – век XIX и новые рассказы великих и рядовых путешественников.Не пропустите.
* При цитировании дневников сохранены орфография, стилистика и пунктуация их авторов
Подписывайтесь на нас в Telegram!
Автор: Иван Соломин