8-9 июня Теодор Курентзис отыграл эту программу в Большом зале Московской консерватории, и критики сразу обозначили концерт «репетицией» перед кульминационным событием сезона musicAeterna, то есть Дягилевским фестивалем (12+). Как любят повторять фестивальные завсегдатаи, меломанов сюда по-прежнему «возят самолетами» из других городов России и зарубежья, а нарядами для открытия-закрытия запасаются чуть ли не за год. Несмотря на тяжелую новостную повестку и ситуацию в аэропортах.
Кажется, в том числе и она была учтена при составлении программы фестиваля, где не последнее место занимает духовная музыка, а на открытии прозвучала не самая популярная, лирическая Четвертая симфония Бетховена, созданная композитором в один из самых светлых периодов жизни. И отзвук этого периода был словно переадресован нам как напоминание о трактовке уныния в христианской традиции. Ясность формы, прозрачность оркестровки, жанровость, то есть четкая связь с классицизмом, в этом сочинении соседствуют с ростками эстетики романтизма – тонкой игрой светотени и лирическими образами.
Курентзис, словно соединенный с каждым из музыкантов невидимой нитью, будто бы дергал то одну, то другую, ныряя в сложносочиненный лабиринт, где буйство красок то и дело сменялось ласковым журчанием готовой взмыться на дыбы музыкальной тканью.
Пантомимическая манера дирижирования (отдельный моноспектакль с демонстрацией бицепсов, подчеркнутых пиджаком-безрукавкой), когда дирижер общается с каждой группой музыкантов тайными\явными знаками, была разбавлена продолжительными паузами между частями произведения. В паузы Теодор Курентзис мог пробежаться между исполнителями, «помедитировать», глотнуть воды и сделать ряд необязательных движений. Во время исполнения он то и дело спрыгивал с дирижерского подиума, демонстрируя блестящую физическую форму.
Симфония № 41 Моцарта, позже получившая название «Юпитер», была исполнена также подвижно и вихреобразно, с нарочитыми рифмами в трактовке двух представленных симфоний. Кода ее финала, признанная во всем мире жемчужиной апофеозного многоголосия – фугато с вертикальными перестановками тематических элементов – оставила насыщенное послевкусие, что, собственно, и требовалось от открытия такого уровня музыкального форума.
Поздно вечером 11 июня в Доме музыки на Заводе Шпагина состоялся перформанс «Посвящение Ивану Голлю» (18+) в постановке Елизаветы Мороз. Событие продолжает поэтический проект Дома Радио «Афеатрон», стартовавший в 2020-м. Цикл включил оммажи Паулю Целану, Шарлю Бодлеру, Курту Вайлю, Марине Цветаевой. «Вечернее собрание Марины Цветаевой» (тоже в постановке Елизаветы Мороз) состоялось на Дягилевском-2025, заняв нишу одного из самых неординарных событий. «Посвящение Ивану Голлю» воспринимается отчасти как его продолжение, но не в плане повторения режиссерских находок. Режиссерский почерк здесь несколько другой, но принцип подхода тот же: использование постмодернистских приемов, синтез пластики и вокала, динамичная игра с пространством, целостность визуально-звукового полотна, где продумана целая система «смысловых отражений».
Иван Голль – псевдоним Исаака Ланга, немецко-французского поэта, родившегося в Лотарингии и стоявшего у истоков французского сюрреализма и немецкого экспрессионизма. Голль, ярчайший представитель европейского авангарда первой половины ХХ века, почти не известен в России. Приуроченный к премьерным показам выпуск сборника с 24 стихотворениями на немецком, французском и переводом на русский, разошелся мгновенно, тут же став раритетом.
То, что оммаж Ивану Голлю (по сути, лабораторный поэтический театр) стоит в программе первого фестивального дня, говорит, конечно, о многом. Музыку на тексты поэта-авангардиста написали композиторы-резиденты Дома Радио Алексей Ретинский, Андреас Мустукис, Егор Ананко, Виктория Харкевич, Кирилл Архипов, Александр Белоусов, Вангелино Курентзис и Теодор Курентзис. Сочинения для голоса и рояля (роялей стало четыре, а на премьере было два) прослоены декламацией стихов. В центре постановки – чтица, партию которой исполняет Лаура Пицхелаури, актриса петербургского Театра имени Ленсовета. Обращаясь в пространство с экрана – читая стихи Голля в переводе на русский язык, – двигаясь с гипнотической отстраненностью, она словно транслирует его поэтический голос, вобравший все бездны своей эпохи.
Первые композиции прозвучали на немецком, задав определенную систему координат. Сопрано Евгения Каширская солировала в «Цветке этой горькой ночи» Егора Ананко; тенор Артем Волков – в «Мертвой горожанке» Александра Белоусова. В «Музыке снега» Алексея Ретинского (сопрано Катя Дондукова) ощущалось уже полное погружение в поэтику и принятие «правил игры». Пик действа пришелся на французский блок и любимца публики контратенора Андрея Немзера, выступавшего в дуэте с меццо-сопрано Анастасией Шумановой (композиция Кирилла Архипова «Белеют»). В финале звучали «Малайские песни» Теодора Курентзиса в исполнении сопрано Ирины Михайловой, меццо-сопрано Елены Гурченко и вокального ансамбля.
Номерная структура действия (части расколотого «Я» художника?) работает как сложносочиненная система смысловых отражений, которые не почувствовать невозможно. Одна из ведущих тем оммажа – тема нового Орфея из поэмы «Новый Орфей. Дифирамб», и это намек на достаточно светлый финал…
«Посвящение Ивану Голлю» – не единственная постановка Елизаветы Мороз на Дягилевском-2026. Во второй день фестиваля состоялся перформативный концерт «Гармония вечера», в котором прозвучала камерно-вокальная музыка Франции в исполнении артистов Академии Антона Рубинштейна.
И если оммаж Ивану Голлю – это декодирование ребусов и труд души, то «Гармония вечера» (16+) – и впрямь наслаждение радостью чистой гармонии, правда, не без рамки определенного метафизического контекста с метафорой отдельно прожитых-исполненных человеческих жизней. Отдельная песня – отдельная жизнь…
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Наталья Земскова