Для начала он обращается к трудам ученого-энциклопедиста, путешественника, естествоиспытателя, лексикографа, академика Императорской академии наук и художеств Ивана Лепехина (1771 год).
«Едва и теперь объяснено происхождение названия Пермяков. Академик Лепехин слышал старинную сказку о богатыре, которого звали Перя. Он жил будто бы на Каме, в 50 верстах от села Гойна (Гайны. Здесь и дальше мы приводим современные топонимы и имена, – прим. ред.). Молва о нем дошла до Москвы, куда и потребовали его пред светлые царские очи, где Перя (Пера) удивил всех необыкновенною силою.
Царь одарил его, пожаловал ему граммату и отпустил на родину. Честь, оказанная Комину (коми-пермяку), не побудила ли, сначала хотя семейство его, называться Перянами, а со временем это название, распространяясь особенно между соседственными народами, не превратилось ли в Пермяков? Но это одни догадки».
Далее купец-путешественник Латкин приводит несколько исторических сведений о народе Перми. По данным этнографов того периода, северные пределы Российской Империи в древности назывались Сарматиею: «В ней, в числе населявших ее народов, была Пермь, Печора и Самоеды».
Далее в дневнике Латкин отмечает, что в начале XIII века на Каме также жили болгары (булгары – мусульмане, население военно-политического союза на Волге) и «воевали Югров, под которыми разумели Пермяков и Зырян».
«Ломоносов называет Мордву, Вотяков, Зырян, Черемисов, Корел и Пермяков остатками многочисленного чудского народа, а по мнению Карамзина, даже народ, называвшийся Печорой, был – Зыряне, ибо он считает их единоплеменными Чувашам, Вотякам, Лапландцам и даже обским Остякам, что едва ли справедливо.
Остяки, или Манчи, как они сами себя называют, даже по наружности часто монгольского происхождения, а Зыряне – европейского. Также и прежние историки довольно знали о Северной Биармии. Татищев полагает, что Зыряне и Пермь были один народ. Он основывается на том, что когда, в конце XIV века, св. Стефан решился проповедывать Евангелие язычникам Пермии, то начал проповедь свою по Вычегде и построил первую церковь на устье реки Выми».
В своих рассуждениях путешественник, скорее всего, пользовался и информацией от местного населения, которое изустно передавало предания из поколения в поколение. Думается, что большинство ее потеряно, и она не нашла отражения в документах.
«Если в пределах нынешней Вятской Губернии была земля Вотяков, и название реки Вятки произошло от имени этого народа, то нет сомнения, что название реки Камы произошло от народа, именовавшегося Коми (сегодня у ученых нет единого мнения о происхождении названия – прим. ред.); ибо на Каме еще ныне есть остатки этого народа. Главным городом Пермяков был Чердын. Что Зыряне и Пермы один народ – в том нет ни малейшего сомнения; а судя по пространству занимаемой ими земли, должно предполагать, что они были народ довольно многочисленный, притом промышленный и богатый, в доказательство чего я привожу факты.
Есть предание, что где-то в этой стране было торговое место, куда, с одной стороны, приезжали Датчане, Шведы и Норвежцы, а с другой, Болгары, и производили размен товаров индийских, греческих и персидских на европейские и туземные. Главными городами Пермии были тогда два: Урус (так и не найденный археологами летописный город, – прим. ред.) и Чердын».
Эти факты, изложенные Латкиным, получили в наше время подтверждение как в ходе археологических поисков, так и сбора этнографической информации. Прикамские земли действительно были огромным по тем временам торжищем, где пересекались товары со всей Ойкумены, чему свидетельством стали многочисленные находки предметов быта, роскоши, а также монет самых разных государств древних эпох.
Закончив с историко-этнографическим экскурсом в своей дневниковой записи, Василий Латкин переключился на экономическую тематику, анализируя организацию бизнеса недавних дней.
«Нахожу нелишним сказать несколько слов о Северо-Екатерининском Канале. Построение этого судоходного сообщения, назначенного для соединения системы реки Камы с бассейном Двины, было эпохою для этого отдаленного края, ибо требовало много рук и материалов, а в том и другом здесь нет недостатка. Немного выше села Керчемьи впадает в Вычегду с левой стороны река Келькма, по-зырянски Кэт-ем. На ней находятся две пристани: Устьвочская, по-зырянски Воч-Вом, при устье речки Вочи, и Канавская, при северном окончании Северо-Екатерининского Канала.
На эти пристани прежде вывозили из Соликамского Уезда Пермской Губернии, овес, рожь, кожи и проч., частью также доставляемый из Сарапуля (Сарапул), пшеницу, семя льняное, муку, иногда сибирское сало, закупаемое на Ирбитской Ярмарке.
С пристани от канала товары сплавлялись в мелких барках, поднимавших грузу от 6 до 8 тысяч пуд; были годы, когда нагружалось там до 25 барок. <> Движение торговли из Пермской Губернии к Архангельскому Порту простиралось иногда по этому пути на значительные суммы; ибо, при требовании хлеба за границу, при дешевизне его в Пермской Губернии, находили выгодным вывозить предметы требования на Устьвочскую и Канавскую Пристани зимним путем. Торговлю эту производили чердынские, соликамские и устьсысольские купцы. В настоящее время по этому пути доставляются товары только в случае больших требований и возвышения цен на хлеб в Архангельске, и то небольшим количеством.
<>
Канал построен с целью – обратить сибирскую торговлю к Беломорскому Порту, но она, по естественному ходу вещей, приняла то направление, которое, обещая больше выгод, представляло меньше затруднений, а здесь торговля с берегов Камы или из Сибири не могла иметь такого удобного пути, какой открыт по Волге и судоходным системам к С.-Петербургу.
Доставление же корабельных лесов к архангельскому порту с берегов Камы и ее истоков по этому пути производилось медленно и обходилось дорого, что, вероятно, и заставило оставить эти операции, а потому соединение Камы с Вычегдою, посредством Северо-Екатерининского Канала, не принесло выгоды».
В итоге Латкин делает беспощадный для экономики сооруженного неимоверными усилиями высокоширотного водного транспортного коридора вывод: нерентабельно. Да, любопытно, да, для предшествующего момента времени прогрессивно, но в конкретном моменте уже не имеет экономического смысла.
Такой увидел в середине XIX века нашу малую родину один из выдающихся путешественников того времени Василий Латкин.
Всего через три года после него в Пермь приедет величайший философ и писатель того времени Александр Герцен. А еще через 20 лет тут будут метаться от душевных страданий известный анархист Петр Кропоткин и основоположник русского языкознания Владимир Одоевский.
Об этом мы расскажем в следующем материале. Не пропустите.
Подписывайтесь на нас в Telegram!
Автор: Иван Соломин