Предводитель пишущей братии
Михаил Осоргин был автором нескольких тысяч статей. После смерти писателя его жена Татьяна Бакунина-Осоргина издала полный каталог публикаций мужа, кропотливо собирая их в фонде Тургеневской библиотеки в Париже.
Первая публикация появилась в газете «Пермские губернские ведомости» 19 марта 1896 года. Восемнадцатилетний Михаил отправил в газету некролог о своем классном надзирателе. Позже он сотрудничал с пермской газетой более шести лет, выступая в роли ее московского корреспондента. Вынужденно покинув Россию, Осоргин стал одним из ведущих корреспондентов популярной газеты «Русские ведомости». После возвращения в Россию и смены политического строя Осоргин писал для новых изданий: «Народный социалист», «Луч правды», «Родина», «Власть народа», «Дни», «Последние новости». Во время второй и окончательной эмиграции он продолжал писать для многих изданий, его статьи читали в Берлине, Праге, Риге, Париже, в Нью-Йорке и в Шанхае, везде, где существовал Русский мир.
Отличием журналистского стиля Осоргина было создание крупных газетных циклов и разнообразие жанров, ему одинаково хорошо удавались репортажи, очерки, фельетоны, литературные обзоры, эссе. Осоргин считал своей задачей просвещение читателя, в своих статьях он избегал дешевых сенсаций, даже в репортажах о спорных событиях стремился не просто обрисовать ситуацию, но понять ее причины и последствия. При этом был всегда независим в оценках и высказываниях, что значительно усложняло его жизнь и работу.
Но именно эти черты Осоргина-журналиста и принесли ему заслуженную славу и непререкаемый авторитет. С этой аурой Михаил Андреевич и вернулся на родину. И здесь, в революционной России, воспользовавшись в том числе и законами об отмене цензуры и свободе печати, Осоргин выступил с инициативой о создании Союза журналистов, ощущая необходимость объединения. Возможно, опираясь на свой адвокатский опыт, он предчувствовал необходимость защиты прав журналистов и их изданий. Тем более у него уже был опыт столкновения с бесправием во время работы в газете «Родина» в 1917 году.
Он вспоминал: «В типографии по ночам врываются отряды Красной гвардии – разбивают набор. Сидели солдаты, хлопали глазами, страдали от безделия, и никто, ни мы, ни они не знали и не могли понять, зачем все это? За что суждено нам, привыкшим сражаться пером, видеть направленные против нас солдатские штыки? И было бесконечно стыдно за них, за самих себя, за русскую печать, за трепетно забившуюся в уголок, забитую, немощную «свободу печати». Солдаты ушли, оставив запах шинелей и бумажку «Газета Наша Родина Пропуску нет Задерживано».
Попытки создания профессионального союза в России предпринимались и раньше: в 1910 году в Петербурге прошел съезд, где прямо ставили вопрос о профессиональном объединении деятелей печати. Но до 1918 года не появилось единой всероссийской структуры с устойчивым статусом. Инициатором создания такого союза и выступил Михаил Осоргин. Эту идею он сначала воплотил в Москве. Михаил Андреевич был отличным организатором и сумел объединить вокруг себя единомышленников, чтобы сохранить традиции свободной прессы. И стал председателем вновь образованного Московского профессионального союза журналистов. Позже он продвинул свою идею дальше. И был избран первым председателем всероссийского союза журналистов.
Это произошло 13 ноября 1918 года во время первого съезда работников печатных периодических изданий, на котором присутствовали 106 делегатов из разных городов России. На съезде был создан Российский союз советских журналистов, почетными председателями которого избрали Владимира Ульянова (Ленина) и Льва Троцкого. Кстати, они оба были журналистами, а Ленин, даже занимая пост председателя правительства, при заполнении анкеты в графе профессия писал «журналист».
Руководство РССЖ было коллегиальным, членами состояли главред «Правды» Николай Бухарин, Надежда Крупская, нарком просвещения Анатолий Луначарский, поэты Владимир Маяковский и Сергей Есенин. Осоргин также принял участие в написании Устава организации – вместе с поэтом Владиславом Ходасевичем и литературоведом Михаилом Гершензоном. Важно понимать, что съезд прошел под давлением прогрессивной мысли всего через год после октябрьского переворота и прихода к власти большевиков, от которых Осоргин лично не ждал ничего хорошего. Противоборствующие стороны одинаково хорошо понимали значение «четвертой власти».
Жизнь журналистского объединения оказалась короткой. Уже через полгода, в мае 1919 года, власти переименовали организацию в Коммунистический союз журналистов. А через 11 лет, в 1930-м, объединение было расформировано. Возродился Союз только через 30 лет, в 1959 году по инициативе главного редактора «Комсомольской правды» (18+) Алексея Аджубея. Сегодня союз журналистов России насчитывает более 77 тысяч человек. Но начало творческому объединению положила инициатива Осоргина.
Михаил Андреевич с ранних лет обладал организаторским талантом. Можно вспомнить его «пятерку» – кружок по чтению классической литературы, который он создал еще в гимназии, его административную работу в Италии по организации экскурсий для туристов из России.
Еще немало дел осуществятся с его легкой руки, некоторые – как и союз журналистов – сохранятся до наших дней.
Отзывы читателей
«М. Осоргин – это писатель, в творчестве которого самым тесным образом переплелись журналистика и беллетристика. Литературное признание пришло к нему уже после того, как он стал знаменитым журналистом».
Олег Ласунский, библиограф, журналист
ЧУДЕСА ОХРАНКИ (16+)
… Пока интерес широкой публики сосредоточен на специальном значении архива, – на его ценномсвойстве разоблачать имена тех корыстных предателей молодой и революционной России, работа которых оказалась столь бесплодной. Так, по крайней мере, принято думать. Лично я думаю иначе: их работа, как и работа Штюрмеров, Протопоповых, Распутиных, всех больших и малых торговцев совестью и честью, ускорила падение старого строя. И многие со мной согласятся, когда в потрясающих подробностях узнают, как сами охранители, в личных выгодах поддерживали в России напряжение, хотя не всегда нормальное и здоровое, революционное брожение, как старательно сами они, копая яму другим, углубили свою могилу… Агентурная записка – это единственный источник сведений. Другим, столь же важным, была перлюстрация писем, которая велась в широчайших размерах. Некоторые письма конфисковались, другие фотографировались, с третьих снималась копия, с четвертых переводилась на кальку неразобранная подпись, а то и целая строка. Это была сложнейшая работа, о которой трудно в немногих словах дать представление. Ведь приходилось устанавливать не только адресата и адресанта, но и каждое лицо, упомянутое в письме, иногда только уменьшительным именем, одной буквой или описательным выражением. …
Прибавьте, что каждое письмо, сочтенное важным, поступало на разработку за нумером, для каждого заводилось дело, о каждом имени выписывались карточки в регистры агентурного отдела и даже в общий регистр архива. И это не все. Агентурный отдел имел усердных читателей газет, на обязанности которых лежало делать вырезки и составлять из них тома разных дел. Когда историку потребуется подобрать материал, положим, по земским съездам, по откликам печати на речи депутатов Думы, по любому политическому и общественному вопросу, он может не беспокоиться, так как эта работа сделана для него охранным отделением. Что же касается до истории революционного и общественного движения, то кроме специальной библиотеки, к сожалению, разбитой и наполовину погибшей, историк найдет прекрасные и объективно составленные очерки движения по партиям, по фракциям и оттенкам, от анархистов и социал-революционеров до теософов, не исключая и национального движения. Имеются и целые курсы лекций для руководства чинам охранки, «сотрудникам» и начинающим жандармским офицерам. Наконец, искусные руки создали ряд картограмм движения и развития революционных организаций. Эти картограммы, кроме интереса чисто «научного», имели еще и практический интерес. По ним определялся основной узел развивавшихся организаций, с тем, чтобы можно было правильно производить «ликвидацию» (аресты), т.е. разбивать нужнейшие связи и ослаблять организацию, оставляя всего несколько живучих ячеек «на разводку». Эти картограммы –верх агентурного совершенства. Я далеко не исчерпал здесь всех чудес «агентурного отдела», ведшего «внутреннее наблюдение». Но так как исчерпать их в газетной статье нельзя, то позвольте перейти к очень краткому описанию отдела «наружного наблюдения», т.е. филерского, хотя и вспомогательного, но также весьма важного в деле политического сыска. Кстати, нужно строго отличать «филера» от «секретного сотрудника». Филер – это простой «шпик», гороховое пальто (несколько выше по типу – филер разъездной и заграничный). Филер обычно не знал не только, почему он следит, но и за кем он следит. Филеру, чаще сразу нескольким, приказывалось «принять», т.е. взять в наружное наблюдение такое-то лицо, причем это лицо обозначалось произвольнойкличкой. Филер в дома не входил, он следил на улице, на вокзале, иногда командировался следить в поезде. Он должен был «принять» наблюдаемого в указанном месте и держать его на виду, пока не потеряет или не сдаст другому филеру, который его сменит. О своей скромной деятельности филер должен дать по возможности письменный доклад: «Вышел оттуда-то, посетил такие-то дома и квартиры, встретился с теми-то, вернулся домой тогда-то». И роль филера исчерпана, он получает мзду, обычно в размере 60 к. – 1 рубля за трудовой день (конечно, сверх жалования), иногда наградные, на еду, на извозчика. Филерам выдавались особые билеты, именные с фотографической карточкой и его почетным званием «агента наружного наблюдения». Имена филеров не зашифровывались, и свои донесения они давали по большей части на месте, в самом охранном отделении, дежурному чиновнику. Все донесения филеров, невзирая на их крайнюю безграмотность, подшивались в особые тетрадочки в цветной обложке, заводившиеся для каждого наблюдаемого. На тетрадочке – «кличка наблюдения» и (если установлено) подлинное имя.
Михаил Осоргин. 1917 г.
Выдержки из статьи
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Варвара Кальпиди