Документы открываются
– Андрей Александрович, мы каждый год вспоминаем о вкладе в достижение победы Молотовской области. Об этом есть много исследований, но верно ли, что есть много и неизвестной ранее информации?
– Да, за десятилетия написаны тысячи, может быть, даже десятки тысяч книг, сняты документальные фильмы. Но на самом деле мы только приступаем к изучению истории Великой Отечественной войны. Дело в том, что очень многие документы, касающиеся военного производства и эвакуации, были на протяжении этих десятилетий засекречены. Документы лежали в спецархивах, и только спустя 70 лет началось их рассекречивание.
Сейчас перед нами огромный массив документации, очень многое мы только сейчас начинаем узнавать. Так, Государственный архив социально-политической истории предоставил нам доступ к документам, которые у них хранятся. Когда я эти документы открыл, увидел список людей, которые использовали эти папки. Там была только одна фамилия сотрудника архива, теперь появилась вторая фамилия – моя. Понимаете? Документы просто лежали десятилетия, и к ним никто не обращался.
– Что ж, давайте приводить примеры?
– Мы практически ничего не знали о том, что осенью 1941 года в город Молотов был эвакуирован Народный комиссариат Вооружения Советского Союза. Говоря современным языком, министерство: комиссариат после войны и будет назван Министерством вооружения СССР. Этот наркомат управлял работой более чем сотни военных предприятий Советского Союза.
Возглавлял его самый молодой министр Советского Союза Дмитрий Федорович Устинов. Отсюда, из здания, в котором сейчас находится колледж им. Славянова, осуществлялось руководство сотней важнейших военных предприятий Советского Союза. То есть город Молотов в течение почти года выполнял столичные функции в сфере производства вооружений.
Все, что связано с эвакуацией военных предприятий, тоже было засекречено. Эвакуация не была очень четкой и строгой. Некоторые предприятия дробились на части и вывозились в разные регионы. Потом им было предписано прибыть в один пункт, они до него не доезжали, а уезжали в другой. Много чего происходило.
Но при этом четыре родственных артиллерийских завода прибыли на Мотовилиху. Четыре или пять пороховых заводов прибыли на наш Кировский завод. В Советском Союзе накануне войны было семь пороховых заводов, и это значит, что больше половины производства пороха было сосредоточено у нас.
Масштаб эвакуации
– Мы понимаем, что эвакуация – это действительно очень масштабный процесс. Но как на основе исторических данных можно понять, насколько он был огромен?
– Представьте: 1941 год. Враг рвется на восток. Ленинград окружен. Немецкая группа армий «Центр» подходит к Москве. Украина оккупирована. И вот в этих условиях советское правительство организовало не имеющий аналогов в истории процесс эвакуации промышленных предприятий из западных регионов страны на восток.
Перевозилось более полутора тысяч предприятий и их персонал, а также мирное население. Называются цифры от 10 до 15 млн человек. И вот за несколько месяцев огромное количество людей и заводов перемещается на несколько тысяч километров. Например, население Финляндии – 5 млн человек. Получается, три Финляндии погружаются на эшелоны и за три-четыре месяца на несколько тысяч километров перевозятся и обосновываются на новом месте.
Их нужно расселить, накормить, заводы отстроить, оборудование запустить, электроэнергию подключить. Три уральских области – Свердловская, Челябинская и Молотовская – приняли половину эвакуированной промышленности и половину эвакуированного населения.
– При этом в ходе эвакуации заводы не работали. Получается, большая нагрузка легла на плечи тех пермских предприятий, которые здесь находились уже в этот момент?
– Да. Конец 1941 года был очень тяжелым для Советского Союза. Не только потому, что огромные территории оккупировал враг, но и потому, что у нас промышленность просела, потому что заводы были в процессе эвакуации. У нас почти наполовину сократилось промышленное производство. В этих условиях молотовские заводы – Мотовилиха, авиамоторный завод № 19, пороховой завод – буквально спасали страну, потому что оставались одними из немногих, которые в огромном количестве производили военную продукцию и необходимое оборудование. А в Кизеловском угольном бассейне в невероятных количествах добывали уголь.
Напомню, Мотовилиха произвела 49 тысяч пушек восьми типов. Авиамоторный завод – почти 32 тысячи моторов, а это тысячи и тысячи самолетов, которые поднялись в небо. По пороховому заводу мы некоторых цифр до сих пор не знаем, но есть известный факт: 2/3 зарядов для реактивных минометов «Катюша» были сделаны на Кировском заводе. Это было новейшее оружие, у немцев такого не было, и «Катюши» помогали громить врага.
– Вы сказали, что очень много людей было эвакуировано. Как это отразилось на Молотовской области?
– На территории нашего региона оказались сосредоточены очень серьезные кадровые силы. Помимо того, что были мощные местные специалисты, были эвакуированные рабочие и инженеры, конструкторы. Это спасало производство, потому что с предприятий от 40 до 70 процентов персонал выбыл. Люди ушли на фронт. При этом планы многократно увеличивались. Стране нужно оружие, боеприпасы, оборудование, а директор завода стоит перед фактом, что у него половина рабочих ушла на фронт. Что делать?
Советское правительство объявляет мобилизацию молодежи: учащиеся с седьмых классов, фактически дети, меняют школьную парту на станок. Их три месяца готовят к этой работе, они учатся управлять токарным, фрезерным станками. Дети переходят на завод и по 12 часов в день без выходных, без отпусков, голодные, недоедающие, уставшие стоят за станками. Я эту историю знаю от своей бабушки, которая подростком работала на Мотовилихинском заводе.
Что касается инженерных кадров, у нас были здесь свои знаменитые профессионалы. Например, Аркадий Швецов, знаменитый конструктор авиационных моторов, начал работать еще до Великой Отечественной войны. Он продолжал свою деятельность, но во время войны, например, сюда перевозят Михаила Юрьевича Цирульникова, который становится конструктором артиллерийских систем на Мотовилихинском заводе. Под его руководством здесь было сконструировано несколько пушек. Была модернизирована противотанковая 43-миллиметровая пушка, заново сконструировано 76-миллиметровое орудие. И это все в ходе войны. Потом он остался в Перми, работал в политехническом университете.
Где жить и что есть?
– Давайте поговорим о повседневной жизни людей в Молотовской области. Она почему-то тоже плохо отражена, хотя никакой секретности вроде нет?
– Она была плохо отражена по другой причине. Да, секретности никакой не было, все очевидцы и участники событий были живы. Но про это просто как-то не принято было говорить. Ну жили и жили. Что тут рассказывать? А сейчас по мере того, как поколения уходят, для нас их живые свидетельства становятся очень важными и актуальными.
На Мотовилихинских заводах издана книга «Дети войны» (12+), где собраны воспоминания подростков, которые трудились в цехах. Это очень интересное чтение, живые воспоминания.
Потом я совершенно случайно в букинистическом магазине наткнулся на книгу воспоминаний ленинградской балерины Веры Николаевны Остальцовой. Она пишет про всю свою жизнь, но в том числе там есть глава, посвященная жизни в Молотове. Я пришел в магазин, открыл книгу и не смог оторваться от чтения. Остальцова вспоминает: приехали в город, а элементарных продуктов питания невозможно добыть. Говорит, спасали спецпайки. Им как артистам столичного театра было положено регулярно выдавать паек, в который входила бутылка водки, банка сосисок и шоколадка. Это дефицитные товары были, их невозможно было в магазинах купить. И она с этим шла на рынок, банку сосисок открывала и по сосиске выменивала у местных жителей на картошку, крупы, капусту. Потому что они приехали с детьми, их надо было чем-то кормить, а шоколадками, сосисками и водкой не наешься. Были большие проблемы с питанием.
В магазинах в начале войны буквально в течение месяца по всему Советскому Союзу ввели карточки на хлеб. Появилось нормированное распределение. Конечно, эти пайки были больше, чем, например, в блокадном Ленинграде. Но все равно досыта наесться никто не мог. Местных жителей спасала река, леса, у тех, кто жил на окраинах, было придомовое хозяйство, кто-то коров держал, коз.
Была такая художница Валентина Ходасевич. Она одно время работала оформительницей в Театре оперы и балета имени Кирова, который у нас был в эвакуации, приехала в Молотов в 1941 году. И вот ее первое впечатление: в Мотовилихе постоянно стреляют пушки, потому что их нужно перед отправкой на фронт испытывать. Пушки выкатывали из цеха и через Каму вели стрельбу, потому что полигон был на правом берегу. Она говорит: «Это какой-то ужас. Как они здесь живут?» Постоянно стрельба, как будто на линии фронта.
В другой части города, где работал авиамоторный завод, испытывали двигатели. Их выкатывали из цехов, стоял постоянный круглосуточный вой. Пушки стреляют, двигатели воют. То есть даже на уровне звуков в городе было непросто.
– Население Молотова в годы войны увеличилось почти в два раза: перед войной 300 тысяч человек, в 1945 году – 540 тысяч. Это последствия эвакуации. Где жили все эти люди? Вы когда-нибудь задавались этим вопросом?
– Милиция приходила в дома пермяков и просто уведомляла: завтра к вам приедет семья эвакуированных из Ленинграда или из Москвы. Вы должны им комнату выделить. Это называлось уплотнение. И не только поселить, но и помочь на первых порах, потому что эвакуированные приезжали без всего.
У нас не справлялся городской транспорт с перегрузкой пассажиров. Некоторые бойкие пассажиры на крышах трамвая ехали до завода. А зимой, когда трамвайные пути заметало, люди выходили, чтобы эти трамвайные пути расчищать.
Или заводы, которые были эвакуированы, нужно было обеспечить электроэнергией. А где ее взять? У нас же КамГЭС построят только уже после войны, в 1950-е годы, а тогда были маленькие электростанции, они не справлялись. Днем электричество просто выключалось в жилом секторе, чтобы хватало на предприятия. Только вечером, когда рабочие возвращались в свои жилища, на несколько часов включалась электроэнергия.
И о культуре
– Возвращаясь к разговору о культуре. Мы знаем про эвакуацию театра оперы и балета и про культурное наследие, которое у нас в результате сегодня – гордость региона. А работали другие культурные учреждения в годы войны?
– Это еще один удивительный факт. Несмотря на то, как тяжело жилось в этот период, я всегда вспоминаю о том, что Дом народного творчества, сегодня он носит название «Губерния», как и несколько подобных областных учреждений по всей стране были открыты в 1943 году. Есть даже официальный документ – приказ об открытии.
Раз открывался Дом народного творчества, значит было место чему-то радостному и светлому в этой повседневности, достаточно жуткой и неприглядной. И это хорошо.
Да, и учреждения культуры, и учреждения образования Молотовской области продолжали работать. Более того, к нам кроме знаменитого Кировского театра оперы и балета из Ленинграда были эвакуированы Ленинградское хореографическое училище, Ленинградский военно-механический институт, Ленинградский сельскохозяйственный институт, Русский музей. Из Москвы были эвакуированы фонды Третьяковской галереи, Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Здесь работала самая большая писательская организация Советского Союза в годы войны.
Кстати, мы однажды организовывали выставку, посвященную эвакуации ленинградцев в город Молотов. И наша задача была визуализировать эту тему. Когда мы это сделали и собрали огромное количество фотографий, макетов, визуальную экспозицию создали, я себя поймал на мысли, что я раньше этого не чувствовал.
Действительно, это была жизнь тяжелая, жизнь голодная. Все живут в страхе за своих родственников, находящихся на фронте. Каждое утро слушают оттуда новости. Идет война, каждый день гибнут солдаты. Люди трудятся с перенапряжением сил. А вечером они приходят в театр – и там другой мир. Звучит красивая музыка, их окружают красивые декорации, царит мир красоты. Я думаю, что театр сыграл для молотовцев огромную роль. Они на два часа забывали о всех ужасах жизни и совершенно по-другому себя ощущали. Это сложно понять, это надо увидеть самому.
Подписывайтесь на нас в Telegram и Max!
Автор: Владислав Поспелов