Вчера в Перми завершился XVIII международный фестиваль документального кино «Флаэртиана». Центральным звеном в его обширной программе стали три конкурса фильмов: международный, национальный (или российский) и студенческий. Журналист «Звезды» пообщалась с тремя режиссерами — представителями всех трех конкурсов фестиваля — и поговорила об их отношении к документальному кино в XXI веке.
Соприкосновение жанров
Фергал Уорд, режиссер из Берлина, участник главного — международного — конкурса «Флаэртианы», представил фильм «Одинокая битва Томаса Рида», снятый в 2017 году в Ирландии. Это второй фильм Фергала. Дебютный фильм 2014 года «Yximalloo» получил приз кинофестиваля FID в Марселе, а затем был показан на других фестивалях, телевизионных каналах Channel 4 (Великобритания) и Al Jazeera, а также в Нью-Йоркском музее современного искусства. Любопытно, что кинолента, которая в эти дни приезжала в Пермь, уже получила награду на Международном кинофестивале в Дублине — приз за лучший ирландский фильм.
— Фергал, было бы любопытно узнать, что вы как режиссер, представлявший свое кино на фестивалях Европы, думаете о нашем пермском фестивале? Как он смотрится на фоне главных фестивалей документального кино в мире?
— Я был очень рад, когда меня пригласили. Мне нравятся фильмы, которые здесь были показаны в прошлые годы, и поэтому я расценил это как очень интересное предложение.
— Почему вы занимаетесь документальным кино?
— Я работал журналистом в газетах, мое прошлое тесно связано с журналистикой — возможно, поэтому. К сожалению, в журналистике всегда цейнтнот, там невозможно углубиться в какую-то тему, хотя она может быть очень важной. Всегда есть дедлайны, и на тебя давят. А когда ты делаешь документальное кино, у тебя много времени и ты можешь углубиться в тему. Вы знаете, как сложны темы современного мира, они требуют длительного времени, чтобы с ними разобраться.
— Документальное кино и художественное часто сравнивают. Если бы пришлось делать выбор между ними, что бы вы выбрали?
— Я думаю, что так же, как в моем фильме, самое интересное там, где жанры соприкасаются. В моей «Битве Томаса Рида» есть элементы игрового кино. И это здорово, когда можно использовать в своих фильмах историю самого кино. Раньше многие документалисты, снимая документальное кино, думали, что они дальше займутся игровым кино, так как там больше возможностей. Но сейчас документалистика настолько усложнилась, что этот уход уже не представляется столь интересным и так легко доступным.
— Расскажите о вашем фильме.
— «Одинокая битва Томаса Рида» — это история одного мужчины, который сражается с крупнейшими мировыми корпорациями и с правительством своей страны за то, чтобы сохранить свою землю, свою ферму, свою собственность. Это фильм о росте мощи международных корпораций, их мощи и влиянии на современный мир. Томас Рид — герой, готовый сражаться не на жизнь, а на смерть, чтобы противостоять этому великому и очень мощному противнику ради того, чтобы сохранить историю своей семьи и свой дом.
— Где вы нашли своего героя?
— Однажды я просто ехал мимо его дома. Его калитка была вся увешана листовками и протестными плакатами. Я остановился их почитать. Томас в этот момент вышел из дома, подошел к забору — так мы и познакомились. Но сделать фильм было очень сложно: мы не могли показывать крупные корпорации, съемки в суде тоже запрещены… Нам пришлось изобретать методы, чтобы показать эту историю другими способами: мы получили протоколы судебных заседаний и делали реконструкцию на их основе.
— Кто важнее в таких фильмах — режиссер или герой? Если в документальном кино многое строится на простом наблюдении за героем, от кого в большей степени зависит результат?
— Это сотрудничество. Если не объединить усилия, ничего не получится. Такую историю сложно показывать и рассказывать. Единственный путь сделать ее интересной — показать психологию.
— В кулуарах фестиваля ваш фильм называли американским «Левиафаном». Вы знаете этот российский фильм?
— Конечно! Я большой поклонник этого фильма. Скажу больше, человек, который занимался цветокоррекцией для моего фильма, делал цветокоррекцию «Левиафана». Я считаю, что это один из лучших фильмов, которые я смотрел в последнее время. Очень вдохновляет. Знаю, этот фильм вызвал много критики в адрес режиссера Андрея Звягинцева. Были претензии, что картина показывает Россию в не лучшем свете. Но ведь фильм создается, чтобы вызвать реакцию — помочь зрителю задуматься над тем, в какой стране он живет. Так, надеюсь, вышло и с моим фильмом.
— Если попросить вас назвать одну фамилию режиссера, повлиявшего на вас, заставившего вас заниматься кино, кого вы назовете?
— Андрей Тарковский. Это мой идеал.
Справиться с чувством вины
Зака Абдрахманова, режиссер из Казахстана, привезла на фестиваль свой фильм «Жаным». Зака — выпускница Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Под руководством своих учителей Зака и сняла этот фильм — историю о том, как молодая девушка пытается воссоединиться с семьей и решить извечную проблему отцов и детей — помириться с бабушкой, мамой и папой.
— Как вы оказались на «Флаэртиане»? Что слышали о пермском фестивале?
— Для меня было большой неожиданностью, когда мне написали, что мой фильм взяли на «Флаэртиану». Я многое слышала о фестивале, причем всегда только хорошее. Приехав сюда, я увидела, что это правда. Я очень рада быть здесь. Здесь вообще много учеников Марины Разбежкиной. В свое время, придя на мастер-класс Марины Александровны в Санкт-Петербурге, я сразу поняла, что хочу учиться у нее.
— Почему вы занимаетесь документальным кино?
— У каждого режиссера в разные периоды жизни разные причины. Но это всегда личные причины, когда человек решает свои эмоциональные вопросы, рассказывая истории. Так вышло и с моим фильмом. «Жаным» — моя курсовая работа. Я снимала про себя, свою семью, свое возвращение домой спустя пять лет. Я пыталась быть максимально честной. Марина Александровна сказала много добрых слов про этот фильм. Когда мы создавали этот фильм, то вели с ней частую переписку. Сегодня она даже опубликована в журнале «Искусство кино». С идеей снимать историю про себя и свою маму я и пришла в школу кино. Для меня это была серьезная проблема, которая не давала мне творчески двигаться дальше. У Марины Александровны есть гипотеза, что творческий человек не сможет рассказывать истории о других, пока не расскажет историю о себе. Ему надо выговориться. Другими словами, чтобы в мешок положить яблоки, из него надо достать груши. Этим я и занялась. И это помогло мне. Я ехала в Казахстан с одним видением ситуации, но уже на месте, к концу съемок и на монтаже, я поняла, что смогла через фильм разобраться с ситуацией, отпустить ее, справилась с чувством вины, которое есть у многих людей, перестающих общаться со своими семьями.
— Вы продолжите заниматься документальным кино?
— Я намереваюсь это сделать. Здесь же, на фестивале, я выступаю на питчинге, на котором режиссеры представляют свои проекты и могут получить деньги на их реализацию. И эту историю я тоже планирую довести до конца.
— Тем, кто решит подружиться с документальным кино после прочтения этого интервью, с чего вы посоветуете начать?
— С фильмов «Странные частицы» Дениса Клеблеева и «Об отцах и сыновьях» Талала Дерки.
Финал подсказывает жизнь
Лада Искандерова приняла участие в студенческом конкурсе «Флаэртианы» с фильмом «С Новым годом, Галя!», снятым в 2017 году. Фильм рассказывает о девушке, которая работает Снегурочкой на детских утренниках. Лада окончила Московскую школу кино под кураторством Алексея Попогребского и Бориса Хлебникова. Работала корреспондентом в Saint Petersburg Times, National Geographic Traveler, Uni, газете «Бумага». С 2014 года сотрудничает с рекламным продакшеном Chernika. С декабря 2017-го работает режиссером эфирного промо на телеканале Travel+Adventure.
— Как вы оказались на пермском фестивале?
— Здесь очень сильный студенческий конкурс, это очень важно для начинающих режиссеров. Многие картины меня поразили. У нас же нет возможности снимать какие-то большие картины, и шанс что-то сказать на таких больших фестивалях — это очень здорово. Я в первую очередь всё же режиссер художественного кино, я поступала в Московскую школу кино. Но однажды к нам в преподаватели попали Борис Хлебников и Денис Клеблеев. Они объяснили нам простую истину, сказав: «Ребят, если вы хотите заниматься художественным кино, вам сначала надо понять, как простые люди разговаривают. Чтобы вы потом строили диалоги в большом кино, вам надо научиться снимать документальное кино». Никто из нас не хотел этого делать. Все восприняли эти слова как злую шутку. Это сложно — выйти с камерой на улицу и приставать к людям с просьбами их поснимать. Не все с этим справились. Но это огромный опыт. Я очень жалею, что изначально у меня были такие предубеждения. Раньше я не смотрела документальное кино, а теперь смотрю, иногда плачу, и многие документальные фильмы вызывают отклик в моей душе гораздо больший, чем художественные.
Мне кажется, что сегодня авторское художественное кино стремится соединиться с авторским документальным кино. А все предубеждения у молодежи — от плохой документалистики телевизионного формата. Здесь, на «Флаэртиане», принципиально другое кино, которое здорово снято и интересно нам, молодым. Фильм «Песни для кита» произвел на меня огромное впечатление. Это очень красиво, лучше многих фильмов широкого проката. Такие фильмы надо нести в массы, они делают нас лучше.
— А ваш фильм сделает кого-то лучше?
— Этот фильм пришел ко мне случайно. Я искала героя для своей курсовой работы в Московской школе кино и никак не могла найти. Не за горами был Новый год — я решила снять фильм об этом празднике. Вместо контакта человека, играющего роль Деда Мороза, мне дали номер телефона Снегурочки. Я приехала, стала ее снимать, не совсем понимая, что я делаю... Картинка сложилась в моей голове через некоторое время, когда в круге знакомых Снегурочки появился Дед Мороз, которого играл молодой человек Ваня, и она в него влюбилась. Я поняла, что буду снимать драматическую историю о любви. Ведь очень многие документальные фильмы снимаются без четкого изначального плана. Сама жизнь вносит коррективы и подсказывает финал. Наш, например, оказался в селе Могильцы, куда я приехала с Галей снимать конец фильма. Там она сидела, грустная, без Вани, и я поняла, что это конец нашей истории. И в этой Гале себя узнают многие девушки и женщины.
— Вы дальше будете заниматься всё же художественным кино?
— В данный момент я сижу на двух стульях, потому что сняла художественную короткометражку, и теперь у меня две короткометражки. И я думаю, что это как чередование горячей и холодной воды — необходимы оба этих вида кино: и документальное, и художественное. Но спроси меня сейчас и поставь передо мной такой выбор, я бы выбрала документальное кино.
Текст: Анна Букатова
Фото: кадр из фильма «Одинокая битва Томаса Рида», кадр из фильма «Снегурочка», «Эхо Москвы в Перми»
